Погода в Москве:
09 фев 17:05 Общество / Мужской раздел

Бывают ли сказочные жены у дураков-мужей?

Искусство — сон наяву. Оно грезит — посреди утлой или подавляющей роскошеством реальности. Вы ведь не предъявляете претензии своим снам, не подаете на них в суд с требованием моральной компенсации за то, что представили вас не в том виде, который вам обычно присущ, и не в тех ситуациях, где выглядите прилично. Сны позволяют увидеть себя в неожиданном ракурсе, с неожиданной стороны. Помогают лучше понять себя. Или же они просто забавляются, окарикатуривая привычное? Вам не нравится такая их произвольность? Но вы не можете отказаться от снов, они необходимое условие вашего существования. Вот и от книг, спектаклей, фильмов — как бы они ни раздражали и не разочаровывали — человечеству не отпихнуться.



Бывают ли сказочные жены у дураков-мужей?

Бесценные доносы



Писатель, режиссер, скульптор подглядывает за людьми. Доносит на людей — людям. Тот, кто прочитал, прочувствовал эти доносы, становится осведомлен — о человеческой натуре, человеческих странностях, человеческой подлости, мерзости, но открывает и неведомые просторы человеческого великодушия, сострадания, которые тоже свойственны представителям этой породы. Такие откровения, обобщения, проникновения в глубины — бесценны.



Чужие воспоминания



В воспоминательной прозе Леонида Завальнюка (замечательный поэт) прочитал, как он, подросток, пытался изобразить из себя ребенка, чтобы подладиться к взрослым, засюсюкал — и странно смотрели на него окружающие.



Чем полезно чужое воспоминание? А вот чем. Оказался в малознакомой компании, залихватски шутил. Люди реагировали странно. Не смеялись. Позже понял: я себя ощущал завзятым, не по возрасту лихим, а был (или казался, воспринимался) утомленным жизнью.



Без прочтения книги Завальнюка я бы до этого понимания не дозрел.



Два отшельника



Русский философ Владимир Соловьев жил недолго, но успел сказать многое. Оставим в стороне его религиозную теорию и предвосхитившую нынешний день картину восшествия на мировой престол Антихриста, и запнемся на бытовой притче, которая стала одной из центральных в последней, завещательной провидческой работе «Три разговора»: два святых отшельника ударились в разгул, а потом вернулись в свои скиты. Один извел себя терзаниями за допущенную слабость, второй то ли прикинулся не от мира сего юродцем, не въехавшим в то, что произошло, то ли действительно грязь мира к нему не липла. Он окружил свое грехопадение ореолом божественной осиянности и закончил жизненный путь в высоком священническом сане, а первый, не могший себя простить саморазоблачитель, сгинул в бездне продолжившегося самобичевания.



О чем эта притча? О том, что незамаранных не бывает? О вредоносности сомнений? Или о практической правильности поведения, которое сплошь и рядом наблюдаем у нынешних политиков (и не только у них). Так или иначе, без этого книжного урока мое мировосприятие оказалось бы сильно обедненным и, в андрее-платоновском смысле, неполным.



Не могу не привести и рассуждения Соловьева о «прогрессе» как о симптоме конца света. Мы столь часто жонглируем этим расплывчатым словом, не задумываясь о наполняющей его сути, что совершенно обесценили и обесцветили представление, какой смысл оно несет. Философ побуждает разум встряхнуться. Я, во всяком случае, сообразуясь с его мнением, стараюсь использовать слово «прогресс» в позитивном смысле как можно реже.



Небо в алмазах



Почему с неослабевающим вниманием следим за развитием событий чеховского «Дяди Вани»? Что в этой пьесе приковывает? Волнует? Бередит? Неудачник тянет лямку вечного долга — перед ближними и собой в деревенской глуши. А подле него порхает расфуфыренное ничтожество, незаслуженно облагодетельствованное судьбой. И, распуская павлиний хвост, поучает трудягу и неудачника, как надо жить.



Не в том ли наша взволнованность сюжетом, что ассоциируем себя с кропотливым и несчастливым дядей Ваней? Разве все мы (большинство) не в таком же положении? В нас больше талантов, чем требуется повседневности. А делянки деятельности, где можем себя проявить, захвачены проходимцами, ничтожествами, умеющими ловко нами манипулировать и высокопарно и безответственно рассуждать — о чем угодно.



Утешаемся: «мы еще увидим небо в алмазах», но алмазы давно присвоены псевдопрофессорами Серебряковыми.



Урок? Да еще какой!



Какой быть жене



Внимательно ли читали в детстве Андерсена? Или не читали вовсе, удовольствовавшись мультверсиями его сказок? Между тем Андерсен — серьезнейший, глубочайший мыслитель. Достаточно ознакомиться не только с хрестоматийными «Дюймовочкой» и «Снежной королевой», а с «Жабой», «Старым домом», «Старым уличным фонарем», «Пастушкой и трубочистом». Есть у Ханса Кристиана Андерсена забавная история, которую не мешает усвоить юным девам и зрелым дамам: «Уж что муженек сделает, то и ладно!» Речь в ней о том, как старичок, который совершал мену по убывающей: коня — на корову, корову — на овцу, овцу — на гуся, гуся — на курицу, курицу — на мешок гнилых яблок, в итоге оказался в большом выигрыше благодаря идеальному отношению и любви жены. Жена полностью одобрила его выбор, и они продолжили жить мудро и счастливо. Это ли не рецепт семейной гармонии? Вот как надо вести себя женам!



Сравните эту притчу со «Сказкой о рыбаке и рыбке» Пушкина. То, что пушкинский старик остался в финале жизни у разбитого корыта, — прямое следствие вздорного характера его сварливой супруги.



Своим умом?



Можно задвинуть эти и другие книги подальше на полку или вообще выбросить и не читать. Но где возьмем столь универсальные, а главное, уникально-мудрые советы? Можно, конечно, обойтись без них, своим, что называется, умом. Или подсказками ближнего окружения — тоже не всегда бесполезными. Но, согласитесь, обкрадывать себя столь безжалостно — просто глупо.



Вот почему полагаю: уважение к книге вернется и возобладает над нынешним пренебрежением.



Мы? Все? Учились понемногу?



Поучением могут служить и судьбы самих писателей (не халтурщиков и приспособленцев, а подлинных служителей муз). Александр Бестужев-Марлинский — декабрист, издатель первых демократических литературных альманахов, идеолог русского романтизма… Он сам был романтик, вот и подался в безнадежные заговорщики. Против отуплявшего режима нельзя идти, не осознавая, что окажешься в кандалах. Не будучи военным, взял на себя командование солдатами на Сенатской площади, поскольку некоторые из офицеров-бунтарей струсили и сбежали. Излишняя честность и щепетильность (но бывают ли они избыточны?) привели к тому, что Бестужев сам по доброй воле явился с повинной в расследовательские инстанции, сам свидетельствовал против себя, был сослан и фактически вычеркнут из литературного обихода. (Ведь произведения мятежников не могли появиться в подцензурной печати.) Его литературные озарения без стеснения заимствовали те, кто остался на свободе, в том числе Пушкин и Гоголь. Он погиб на мысе Адлер, тело не было найдено, а творения ныне почти забыты. Но стала ли его судьба — в связи с внешней неудачливостью — менее прекрасной?



Ханс Кристиан Андерсен происходил из бедной провинциальной семьи, рано лишился отца, сам пробивался к свободе самовыражения и еще при жизни стал классиком.



Иван Андреевич Крылов, великий баснописец, рано остался без отца, видел в окружающей жизни множество бедствий и лишений. Возможно, стойкость ему привила самоотверженность любящей матери, жертвовавшей ради сына всем.



Прослеживая биографии этих состоявшихся благодаря упорнейшему труду и самосовершенствованию людей, невольно бросаешь взгляд на собственные скромные свершения, сравниваешь их с титаническим подвижничеством колоссов. Есть чему учиться!



Клетка с канарейками



В свете андерсеновского сюжета о мужьях и женах коснемся семейной жизни Пушкина.



Почему прощаем ему измены жене, загулы с друзьями, скабрезничанье в творчестве, а Наталье Николаевне не можем простить, что порхала по балам и любила нравиться мужчинам? (Кстати, придерживалась ли она в своей незавидной семейной доле андерсеновского кодекса?)



Вопрос в том, чем каждый из этой пары замечателен и что оставил после себя. Четверо детей от одного мужа, почти столько же от другого — конечно, немало. По советским параметрам ее назвали бы матерью-героиней. Да еще и красотка, какие встречаются не часто. А Пушкин оставил (помимо детей) еще и бессмертные творения. Наталья Николаевна выстилала оставшимися после него рукописями клетки с канарейками.



Но она вдохновляла его, и это решает спор.



Подальше от спесивости!



Говорим: «великие книги»… Это действительно так. Но в выдающихся творениях нет грана царственности, нет мании грандиоза и подавляющего превосходства над робким читателем, напротив, литературные шедевры, скорее, скромны и непритязательны, этим и пробуждают доверие. «Мертвые души», «Война и мир», рассказы Бабеля, «Мастер и Маргарита» — разве претендуют на непререкаемость? Менторство? Диктат? А вот надутые, выспренние, тщащиеся занять большие объемы бредни (в том числе и надменные газетные поучения завзятых публицистов) порой наполнены такой спесью, что лучше к ним не подступаться. И не надо подступаться к этим павлиньим самолюбованиям — ничем путным не одарят, а мелким тщеславием заразят.


Получайте короткую вечернюю рассылку лучшего в «МК» - подпишитесь на наш Telegram.
Источник
Просмотров 54
Похожие новости
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Комментариев: 0
Добавить комментарий
    • PIN: ----
    Группа Facebook