Погода в Москве:

15 апр 15:40 Новости / Общество

Откровения Ивана Урганта: "Выгоним сионистов из "Московского комсомольца" и заживем"

Я понял: он создан не только на радость людям, что твой Буратино. Он еще позволяет тебе весело посмеяться над самим собой, если ты только умеешь так смеяться. Всегда в разговорах закрытый и довольно замкнутый, Ваня вдруг включил Урганта, и это было здорово. А еще я понял, что остроумие — обязательно признак ума. По-другому просто не бывает.



Откровения Ивана Урганта: "Выгоним сионистов из "Московского комсомольца" и заживем"

«Главное, чтобы я к 85 годам не превратился в бабушку»


— Это кто тебе сказал такое, Саша?


— Ну почему я должен делать то, что тебе сказали в синагоге? Я в принципе никогда широко не отмечаю дни рождения, но не могу отказать себе в удовольствии собраться с близкими друзьями, посмотреть в их глаза и честно спросить: постарел я или нет? И услышать от них правдивый ответ: нет.


— Главное, чтобы я к 85 годам не превратился в бабушку, это тоже важно. Есть мужчины, которые идут и по этой дороге, независимо от сексуальных предпочтений внешне начиная напоминать больше старух, и вот это, конечно, меня совершенно не устраивает. Я хочу не растерять тестостерон и хотя бы относительную брутальность.


— Дорогой Александр, я не понимаю, о чем ты говоришь. Образ — это Верка Сердючка. Есть такое направление даже в старших классах школы — «образы русской литературы», «образ маленького человека», и ты можешь описать эти образы. А образ Ивана Урганта — это звучит нескромно и по отношению к слову «образ», и по отношению к Ивану Урганту. Я настаиваю, что такого образа нет. Есть живой человек, и я со страниц «Московского комсомольца» кричу: я жив!


— Нет, их не может быть много. Не имей сто друзей, а имей сто рублей. У меня мало друзей и гигантское количество денег.


— Я всегда открыт, понимаешь. Недавно я ездил по Европе и случайно в пиджаке забыл 20 евро. Сегодня включаю телевизор, смотрю курс… Да я скоро буду миллионером!


— Совершенно по-разному. Когда я, например, оказываюсь в компании с человеком, которого я много раз видел на экране или слышал по радио, или со страниц глянцевой прессы разглядывал его торс, мне всегда интересно посмотреть на него в бытовых условиях: как этот человек маринует огурцы, колет дрова, как этот человек доит козу. И тут я уже сам делаю выводы, насколько он похож на того человека, которого я ожидал увидеть.


— Я бы не стал проводить такую прямую параллель, но это лучший способ симулировать наличие ума.


— Я совершенно не считаю себя стоящим в этом ряду по той простой причине, что я не играю. Я играл в своей жизни несколько раз, и один из этих разов — это Борис в фильме «Елки». Вторая моя роль — это Сева из фильма «Высоцкий. Спасибо, что живой», вот это была игра на разрыв аорты. А в случае с Борисом из «Елок» — это просто небольшой разрыв мочевыводящих путей.


— Я хотел попробовать, и мне режиссер Алексей Герман-младший предоставил эту возможность.


— Я абсолютно в этом убежден. Я уверен, что это были феноменальные пробы. Все плакали на пробах горючими слезами. Я говорил: «Да ладно, подождите, мне же еще сниматься в вашем фильме», — но потом я сам понял, что тяжело. Как только человек меня видит на экране, ему сразу хочется услышать фразу «работаем, ребята!». А Довлатов такой фразы не произносил.


— Я практически слово «ипостась» не произношу. Нет, я слово «ипостась» разделяю на два слова — ИП и Стас. Частное индивидуальное предприятие по имени Станислав — вот это ипостась.


— Саш, если б ты был другого мнения, я бы никогда не давал тебе интервью.


— Кто заливает в уши мне сладкую патоку. Я уже не в том возрасте, мой дорогой. Смотри: Райкин, Зощенко, Аверченко, Ургант — всё, пасьянс сошелся. К черту Булгакова, к дьяволу Жванецкого, нашей четверке не нужны лишние ходоки.


— Саша, мне сорок лет, я меняюсь. Еще один год, и я тебе расскажу пин-коды своих банковских карт. Я становлюсь открытым человеком, я превращаюсь в открытое акционерное общество. Ты видишь, как изменился твой голос? Алчный Мельман — так тебя называют за глаза коллеги по «Московскому комсомольцу»?


— Конечно, можно. Я часто прихожу в средние школы, беру с собой деньги, смартфоны и заставляю детей писать об этом. Может быть, им это не нужно, неинтересно, но мне это важно. «Образ Урганта в русском…». Достаточно слова «русский», понимаешь?


— Ну нельзя говорить про коллег ничего. Просто случайно слова во рту остались и выпали, понимаешь? Выпали сами и вдруг сложились в идиотский ребус.


— Ты помнишь фильм «Покаяние» Тенгиза Абуладзе конца 80 х? Я собираюсь продолжить эту традицию — «Покаяние 2», вот так бы я назвал.


— Я до конца не очень хорошо понимаю значение слова «кредо». Мне всегда кажется, что слово «кредо» — это первое название группы «Рондо».


— Мое политическое кредо не просто «всегда», а мое политическое кредо — «двумя руками»!


— Вообще, если честно, да. А почему нет? Вот мы запустили в этот узенький маленький просвет между гигантскими льдинами эту щуку в виде Ксении Анатольевны…


— Ну все же это больше миллиона человек. Огромное количество. Я считаю так: пока в этой стране будут урны, у меня всегда будет шанс принять участие в каком-нибудь голосовании.


— В своих самых лучших качествах.




Откровения Ивана Урганта: "Выгоним сионистов из "Московского комсомольца" и заживем"



«Я шепотом говорил своим друзьям: мужики, смотрите, Алиса Фрейндлих!»


— Когда ты говорил «с…», то забыл Алису Бруновну Фрейндлих, и мы тебе это вспомним. В твоей эпитафии будет написано: «Александр Мельман, критик, который забыл Алису Фрейндлих». Запомни это.


— Как сейчас. Я могу прямо сейчас по памяти сказать всю свою роль.


— Ни одного. Но я шепотом говорил своим друзьям: мужики, смотрите, Алиса Фрейндлих! Вот это были слова в спектакле.


— Послевкусие очень быстрое: как будто кто-то положил в рот кусок осетрины и, прежде чем я сомкнул челюсть, уже выдернул его у меня изо рта.


— Кстати, очень хорошая профессия.


— Ах вот ты как заговорил! Ну пригрел я змею на своей груди. Да, прогнила береза комсомола, в дупле-то поселился дятел носатый, черноголовка поселилась. Я тебе так скажу: все профессии и похожи друг на друга, и не похожи. Конечно, все, что связано со сферой обслуживания, может быть отнесено и к телевидению, и к театру, и даже к кино. Но я такой повар, который готовит на кухне и сам выносит блюдо.


— Я думаю: кто это смотрит? Это ты.


— Твоя теща… Вот так вы все, евреи: живете-живете, ходите со знаменами, а потом боитесь тещи и не можете переключить в субботу телевизор, потому что вам это запрещает наша религия.


— В моем доме на всякий случай есть всё. Я готов к приходу любых реакционных сил.


— Погрома? Если честно, погрома я очень боюсь.


— Я просто знаю, что такое погром. Я об этом много читал и смотрел. И надеюсь, что никогда ни в нашей стране, ни в какой другой не будет происходить ни погромов, ни межнациональной религиозной вражды. Последнее, что мы сделаем, это выгоним сионистов из «Московского комсомольца» и сразу заживем!


— Что-то мне подсказывает, что оттуда уже не получится никого выгнать.


— Мы там крепко окопались.


— Не знаю, откуда такая информация.


— Никогда такой информации не было. Я готов участвовать во всех предвыборных роликах.


— Да, двумя руками.


— Мне очень понравилось. Но вот я ездил по Японии, пытаясь найти следы твоего пребывания там, — ничего от Мельмана там нет, ни газетной строчки. Вот как будто бы ты и не приезжал. Япония просто переварила факт твоего присутствия и продолжила спокойно жить дальше.


— Это слишком другая культура. К сожалению, я не смотрел японское телевидение, потому что ничего в этом не понимаю. Я увидел несколько японских кинофильмов на японском языке и понял, что их исполнительское искусство тоже находится в некоторой параллельной реальности, поэтому очень сложно какие-то вещи воспринимать адекватно.


— Я стараюсь любить большинство. Я вообще люблю людей, это важно. Вот надо любить людей, и я их люблю. Как писал один из друзей Довлатова: «В целом люди прекрасны, одеты по моде, основная их масса живет на свободе». Ничего же не изменилось.


— Ты говоришь как моя еврейская бабушка, вот ровно так. Когда ты спрашивал «на кого ты будешь похож в старости?» — помни, что ты станешь еврейской старухой раньше, чем я. Так тебя и будут называть в «Московском комсомольце» — баба Саша.


— Вот ты подлый человек и заставляешь еще меня признаваться в подлости, которую я не совершаю. Саш, так нельзя. Я тебе хочу сказать, что если люди пришли, согласились принять мое приглашение, и есть повод для их визита, то я с интересом их выслушиваю и стараюсь делать так, чтобы они с интересом отвечали на мои вопросы. А нравится мне их фильм или нет, нравится их одежда или нет — говорить об этом в кадре странно, тогда чего их приглашать? Поверь, мой долгий опыт произнесения гадостей подсказывает мне, что такие вещи всегда удобнее, слаще и, главное, больше и глубже говорить за глаза.


— Я вот думаю: кто-нибудь помнит об этом? Один ты. Хорошо, я твоей теще позвоню, расскажу, кем ты заинтересовался. Запомни: Мельман в переводе с идиша означает «серый», и получается, Саша Грей — это ты, Саша. Вот в этом-то вся и проблема твоя — ты пытаешься найти себя в моих гостях. А их ты не найдешь там, потому что я твой гость в «Московском комсомольце». Когда ко мне пришла на программу Саша Грей, я, если честно, врать тебе не буду, узнал о ее существовании, когда посмотрел фильм Стивена Содерберга, в котором она сыграла главную роль, и, в общем, там не было ни одной откровенной сцены. Но если отматывать эту ситуацию назад, может быть, сейчас я бы ее не пригласил. С другой стороны, она же завязала. Мы люди все-таки гуманные, дадим ей шанс.


— Плохих профессий, конечно, не бывает, но эта профессия, как профессия телеобозревателя в «Московском комсомольце», — она стоит особняком. Ее надо оценивать по собственной шкале, понимаешь.


— Мне это очень лестно…


— Вот почему-то ты сейчас взял меня и в глазах Татьяны Веденеевой унизил. Ты со мной поговорил, как с Хрюшей. Я понимаю, что Хрюша тебя раздражает по вполне очевидным причинам. Но не надо так говорить. Я горячо люблю Татьяну Веденееву и замечательно к ней отношусь. А получилось или не получилось с ней интервью — это судить тебе как ведущему телекритику нашей страны, о чем гласит надпись на двери твоего кабинета. И если у меня не получилось сообщить о своей крайней симпатии к Татьяне Веденеевой, то я сообщу это через твою газету.



«Пытаюсь поймать себя за отсутствующий хвост»


— Я думаю, что количество программ «Смак» несколько сократится в ближайшее время, а я смогу полностью сосредоточиться на горячо любимой мною программе «Вечерний Ургант».


— Которая мне не просто еще, она мне совсем не надоела. Я горячо ее люблю. Как только она мне надоест, во-первых, это почувствуют зрители, а во-вторых, это почувствую я и немедленно уйду туда, куда рано или поздно все равно приду, — в программу «Контрольная закупка».


— Сейчас, в нынешних геополитических условиях, главное, чтобы он состоялся, этот чемпионат.


— Я знал! Эти шутки — они для тебя, для таких зорких орлов, беркутов, которые в огромной куче сена умеют найти мышь.


— Я буду как болельщик присутствовать у телевизора, я люблю смотреть футбол по телевизору.


— Ну подожди, ну а вдруг… У нас же футбол построен по очень простому принципу: мы все понимаем, что шансов нет, но всегда надеемся на чудо. И однажды (даже не однажды!) это происходило. Поэтому будем надеяться на чудо. Я с огромным уважением отношусь к нашей сборной, мне очень нравятся все ребята, их самоирония, а самое главное, что за все эти годы мы не перестали любить футбол. Мы все футбол любим, всей страной, и совершенно не важно, как играет наша сборная. Самое простое и самое легкое — болеть за сборную Бразилии или за сборную Германии, здесь особого ума не надо. А нам ум нужен, чтобы объяснить себе: ну почему мы должны радоваться этому?


— Очень люблю.


— Конечно, это и есть моя жизнь.


— Просто мы-то с тобой росли в начале 90 х, а это были кумиры нашей юности. Вернее, моей юности и твоей зрелости. Я не устаю напоминать, что тебе 67 лет.


— Полно людей. Людей море, выбирай не хочу. А каналов-то сколько!


— Это же мои коллеги, я не могу о них плохо говорить. Титаны!


— О себе скажу плохо: на фоне яркого леса титанов, прометеев, столпов вялый, шаткий кружусь вокруг собственной тени и пытаюсь поймать себя за отсутствующий хвост. И спасибо большое, что ты не забываешь напоминать мне о моей грядущей старости.


Комментировать новость

Источник
Просмотров 18
Похожие новости
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Добавить комментарий
    • PIN: ----
    Группа Facebook