Наталья Панкина: хочешь сесть в тюрьму в Дубае – покажи средний палец

Наталья Панкина: хочешь сесть в тюрьму в Дубае – покажи средний палец

Вице-чемпионка мира в плавании на открытой воде Наталья Панкина рассказала в интервью 365NEWS, почему российским марафонцам не удается возродить чемпионские традиции, вспомнила о своем серебряном фотофинише на чемпионате мира в Неаполе и объяснила, почему после десяти часов плавания на финише 88-километровой дистанции в Аргентине она ругалась матом по-русски.

Досье: Наталья Панкина. Родилась 5 апреля 1983 года в Липецке. Заслуженный мастер спорта. Спортивная специализация – плавание на открытой воде (25 км). Серебряный (2004, 2006) и бронзовый (2002) призер чемпионатов Европы. Серебряный (2006) и бронзовый (2004, 2008) призер чемпионатов мира. Обладательница Кубка мира-2007. Первая российская спортсменка, переплывшая Ла-Манш (2007). Работает в LENS Sports (Объединенные Арабские Эмираты, Дубай). Имеет высшее финансово-экономическое образование. Хобби – танцы на пилоне.

Девушка Бонда

— Наташа, за те пятнадцать лет, что мы знакомы, я привыкла, что вы постоянно выпихиваете себя из зоны комфорта: переплывали Ла-Манш, участвовали во многих экстремальных заплывах, поменяли страну проживания. Но pole dance… Зачем это вам?

— На самом деле просто очень нравится – с тех пор, когда я занималась исключительно одним плаванием. Нравилось смотреть на чужие выступления на пилоне, как на совершенно недоступное мне искусство. А в 2017-м у меня возникли некоторые проблемы со здоровьем. Было много стрессов, я ужасно питалась и заработала серьезный гастрит. Обследовалась я во время отпуска в Москве, очень много всего за это время обдумала и пришла к выводу, что надо заняться прежде всего собой, а не работой. И когда вернулась в Дубай, решила попробовать себя в pole dance. Я всегда была гибким человеком, но на шпагаты, например, не садилась. Не было такой цели. Так что сейчас у меня растяжка даже лучше, чем когда я плавала.

Наталья Панкина: хочешь сесть в тюрьму в Дубае – покажи средний палец

— Как это вообще стыкуется – танцы на шесте и Арабские Эмираты?

— Мифов об Арабских Эмиратах ходит множество, но надо понимать, что Дубай – это мегаполис, где очень много всяческого модного движения. Много клубов, алкоголь можно купить. И много возможностей заниматься самыми разными видами спорта. В ночных клубах, разумеется, танцев с шестом вы не встретите, но как вид спорта – это вполне легальное и довольно популярное занятие. Для меня pole dance – это прежде всего возможность развития себя, своего тела. Здесь слишком много элементов разной сложности. Один освоишь – хочется другой выучить. Потом начинаешь думать, какую из этих элементов связку соорудить, какие переходы сделать.

— Какая-то конечная спортивная цель у вас существует?

— Пока мне просто нравится процесс. В одних соревнованиях я уже поучаствовала. Пахала четыре месяца, придумала программу «Девушка Бонда». Готовилась дистанционно с тренером из Москвы. Это было очень тяжело, поскольку некоторые элементы, включая самые тяжелые — шпагаты и переходы от одного элемента к другому — учила сама, а затем высылала тренеру видео. Один раз пробовала сделать новый переход, раньше времени отпустила руку и прямо с шеста упала на пол лицом вниз. Повезло, что высота была всего полметра и на полу лежали толстые маты.

Правда после этих соревнований меня месяца на два вообще отрубило – не хотела даже видеть пилон, до такой степени наелась тренировками. Видимо, спортивное прошлое из нас ничем не выбить: как только решила, что буду готовиться, в голове включился автомат: я должна встать рано утром, должна пойти в зал, должна, должна, должна… Мне все-таки больше нравится тренироваться в свое удовольствие. Хотя сейчас все равно продолжаю рассматривать варианты участия в соревнованиях. Как мне объяснил один очень сильный преподаватель, pole dance — это прежде всего танец. Для того чтобы чувствовать себя на шесте органично, нужно выступать на сцене. А для этого ты должен много тренироваться и не жалеть себя. Только тогда ты вырастаешь как пилонист.

Между золотом и серебром

— В Дубае вы живете уже более девяти лет.

— Да, переехала сюда в январе 2010-го, хотя предложение получила на год раньше. Развивать плавание в Эмиратах в свое время начинали не с бассейнов, а с открытой воды, с 2003-го стали проводить в Абу-Даби этап Кубка мира, и, когда страна получила право провести у себя чемпионат мира в 25-метровом бассейне, исполнительный директор федерации плавания предложил нескольким спортсменам-марафонцам приехать в Дубай и помочь с организацией мирового первенства. Мне это было очень интересно, но я отказалась.

— Почему?

— Потому что на носу был чемпионат мира в Риме, я очень хотела взять там медаль и остаться в плавании еще на год, чтобы поехать на мировое первенство в Канаду. Всегда любила плавать в холодной воде, и мне казалось, что для меня старт в Робервале — тот самый единственный шанс наконец что-то выиграть, а не проиграть. Но получилось все иначе. Я финишировала в Риме шестой или седьмой и первое, о чем подумала, выйдя из воды, что теперь уже точно заканчиваю плавать и еду работать в Дубай. И уехала — сразу после Нового года.

— Вы очень страдали от того, что, имея столько серебряных и бронзовых медалей чемпионатов мира и Европы, ни разу так и не стали чемпионкой?

— Была какая-то внутренняя обида. Мне даже мама однажды в сердцах сказала, когда я вернулась с серебром в 2006-м: мол, неужели не нашлось возможности разобраться с соперницами на дистанции раньше, а не дотягивать до фотофиниша? Как вообще можно пять часов плыть 25 километров и проиграть на финише 0,6 секунды? Но вот на том чемпионате у меня получилось именно так. Конечно, хотелось выиграть. Но раз не получилось, значит, так было надо.

— Почему в качестве специализации вы с самого начала карьеры выбрали для себя 25 километров, кстати?

— Я же пришла в плавание на открытой воде после грандиозных побед Леши Акатьева, Жени Безрученко, и дистанция 25 километров считалась в то время наиболее престижной и самой интересной. Это уже потом появилась «десятка», которая вошла в олимпийскую программу, я даже пробовала отбираться на Игры, но в сравнении с той же Ларисой Ильченко на коротких дистанциях мне не хватало скорости.

Наталья Панкина: хочешь сесть в тюрьму в Дубае – покажи средний палец

— Вы когда-нибудь пытались объяснить себе, почему столь великая команда, как та, что существовала на протяжении многих лет, вплоть до того как Ильченко выиграла Олимпиаду в Пекине, так быстро развалилась?

— Из того, что я видела, когда в 2015-м приезжала на чемпионат мира в Казань, мне бросилось в глаза, что как таковой команды у нас просто нет. Нет сплоченности, люди даже не болеют друг за друга. Второй момент, который мне кажется важным, – это недостаток соревнований. Спортсмены не ездят по этапам Кубка мира, по этапам Кубка Европы. Мы в свое время учились плавать на открытой воде именно там: ездили по этапам, набирались какого-то опыта, учились понимать, где и как на открытой воде нужно работать. У детей, которые сейчас плавают, феноменальные скорости. Но опыта нет, думать по ходу дистанции они не приучены, вот и всё.

— Что такое по-настоящему крутой спортсмен по понятиям открытой воды?

— Это тот, у кого есть голова на плечах. Человек, который, независимо от обстоятельств, видит и понимает все, что происходит вокруг него на дистанции. Чувствует, когда соперник уходит или когда можно самому попытаться оторваться и уйти. Вспомните ту же Ларису Ильченко, ее фирменную тактику: она всегда ведь до последнего сидела на ногах у лидера, никого в эти ноги не пуская. А за 200-300 метров до финиша делала мощное ускорение.

Со стороны, кстати, всегда бывает хорошо видно, как сильные спортсмены упускают момент, когда основная группа начинает выстреливать. С некоторыми это происходит из старта в старт.

Десять часов и одна минута

— Алексей Акатьев однажды признался мне, что в начале своей карьеры далеко не всегда был способен контролировать свое состояние по ходу 25-километровой дистанции – от усталости отключалась голова. А что чувствует человек, когда плывет не 25, а 88 километров, да еще по Паране — реке, которая кишит пираньями?

— 88 – это вообще отдельная история. Я проплыла эту дистанцию в Аргентине один-единственный раз и, когда финишировала, сказала, что надо быть идиотом, чтобы повторять подобное дважды. Реально не понимаю людей, которые делают это из года в год.

— 88 километров – это сколько времени?

— Непосредственно у меня получилось проплыть всю дистанцию за 10 часов и одну минуту.

— Не было ощущения, что плывешь и медленно сходишь с ума?

— Наверное, я просто очень терпеливый человек. Меня даже мой тренер Лидия Геннадьевна Власевская тогда спрашивала: «Зачем тебе это нужно?» Мне же хотелось просто почувствовать момент, когда я сама себе скажу: «Все! Больше не могу!» Но этот момент так и не наступил.

Мне до сих пор часто задают вопрос, пою ли я песенки по ходу своих заплывов, чтобы как-то себя развлечь. Вот этого я точно никогда не делала. Просто уходила в такое состояние, когда думаешь только о дистанции и о том, что нужно сделать. Какую выбрать стратегию, где лучше сбавить скорость, где попытаться уйти от группы. Так вот в Аргентине вся установка сводилась к тому, чтобы просто тупо доплыть дистанцию до конца.

— Из воды на финише вы выходили сами, или вас вытаскивали?

— Сама вышла. Еще и матом ругалась. Я без тренера тогда в Аргентину приехала, и мне дали местного сопровождающего – молодого очень симпатичного парня. Я еще, помню, подумала: «Буду на дистанции умирать, хоть на красивое мужское лицо посмотрю, порадуюсь напоследок». Но этот парень оказался самым большим моим кошмаром. Он поначалу всего боялся, от всего шарахался. Где-то через пять часов после начала гонки начал каждые полчаса махать мне руками, говорить, сколько я проплыла, какая я звезда и так далее. Часов через семь меня стало раздражать уже абсолютно всё. По ощущениям понимала, что мы где-то ближе к финишу уже находимся, но начинались сумерки, и было не совсем понятно, куда плыть. Кричу парню на английском: «Где финиш? Сколько осталось?» И тут он открывает словарик… Очень сильно я на него матом ругалась, когда доплыла.

Наталья Панкина: хочешь сесть в тюрьму в Дубае – покажи средний палец

— На каком языке?

— Тогда я умела только по-русски…

— В свое время тренер Акатьева рассказывал мне, что по Паране перед заплывом всегда пускают катер с карабинерами, которые из автоматов расстреливают воду, отпугивая ядовитых хищников.

— Аргентинцы нас тоже пугали всеми этими пираньями и крокодилами. Но ни одного связанного с этим инцидента я не знаю. Единственный реально страшный в этом отношении момент был на этапе Кубка мира в Мексике – в Сумидеро. Плыть нужно было по каньону, где водились крокодилы, и как раз в связи с этим организаторы приняли решение провести заплыв в очень раннее время, пока крокодилы спят. Мы даже стартовали не с берега, а с воды между скал.

— Было страшно?

— Очень. Но раз приехали в Мексику, куда деваться? Открытая вода тем и интересна: сумеешь ты все это принять или нет: холод, жару, водоросли, медуз, крокодилов. Хочешь быть первым? Так перебори себя, вытерпи все это.

— Переплыть Ла-Манш было тоже вашей личной инициативой?

— Не совсем. В 2006-м Ла-Манш впервые переплыл российский спортсмен – Павел Кузнецов. После чего он заболел идеей найти спортсменов, способных не просто переплыть Ла-Манш, но и сделать рекорд. Павел заразил этой идеей своих друзей, в том числе Дмитрия Волкова (чемпион Европы и бронзовый призер Олимпийских игр), и они вместе пришли к нашему главному тренеру Дмитрию Белову. С мужской кандидатурой было все ясно, Юра Кудинов на тот момент был пятикратным чемпионом мира на 25-километровой дистанции, а вот для женского заплыва после обсуждения с тренерами было решено взять меня.

Дальнейшее было делом техники. На Ла-Манше есть специальная ассоциация, она называется Channel Swimming Association. Через нее резервируется слот, лодка, стоимость такого мероприятия на одного человека составляет порядка четырех тысяч английских фунтов. Вот мы и поехали. Правда, рекорда так и не получилось – не повезло с погодой.

Восток – дело тонкое

— Ваш основной круг общения в Дубае — это русские или иностранная публика?

— В основном русские. Те, кто ко мне пришел плавать или детей своих привел. В нашем плавательном клубе больше половины русскоговорящих. В Дубае вообще много русских, украинцев, казахов, из Узбекистана приезжают, из Азербайджана. Есть магазины с русскими продуктами, свое «Авторадио», концерты разные проходят, год назад начали русские фильмы привозить, в кинотеатрах показывать.

Наталья Панкина: хочешь сесть в тюрьму в Дубае – покажи средний палец

— Но по-арабски вы говорите?

— Могу понимать арабов, знаю отдельные слова и фразы, просто разговаривать по-арабски в Дубае вообще не обязательно — все деловое общение идет на английском.

— В какой период своей жизни вы успели получить высшее экономическое образование?

— Пока плавала. Правда, училась я на два года дольше, чем это надо было — два раза брала академический отпуск. Не получалось из-за сборов и соревнований вовремя экзамены сдавать, не успевала. В школе у меня очень классно шла математика, поэтому я начала думать, в какой институт пойти, чтобы математическое направление было приоритетным. Тогда как раз у нас в стране начинали потихоньку развиваться маркетинг, менеджмент, вот я и выбрала финансово-экономический институт. В той компании, где работаю сейчас, занимаюсь как раз вопросами маркетинга. А поскольку я не наемный работник, а один из партнеров, параллельно все время ищу всевозможные идеи проектов, которые отличали бы наш плавательный клуб от других клубов. Сейчас, например, мы работаем над тем, чтобы провести в Дубае любительские соревнования на открытой воде. Просто Восток — дело тонкое. Особенно в плане организации. Например, подтверждение на место проведения соревнований я два месяца ждала. Дождалась. Сейчас начнутся всевозможные согласования с полицией, пожарными… Дай бог, получится провести турнир в конце года.

— Не бывает хотя бы мимолетного желания взять талантливого ребенка и вывести его на серьезный результат?

— Слишком много факторов этому препятствуют. Все, кто тренируется у нас в клубе, в Дубае лишь гости — до тех пор, пока действует контракт. У тебя может быть потрясающе талантливый ребенок, которого ты ведешь, учишь, ставишь ему технику, вылизываешь, а потом приходят родители и говорят: «Извини, нам нужно уехать из страны». И всё, ничего с этим не сделаешь.

Особенности национальной культуры

— Знаю, что к вам в гости приезжала Лариса Ильченко, и даже видела фотографию, где вы позируете в национальных одеждах на фоне мечети в Абу-Даби.

— Это обязательное требование. Для того чтобы посетить мечеть шейха Зайда, женщины должны быть в абае, а мужчины в брюках, чтобы ноги были полностью закрыты. Это вовсе не означает, что я хожу в абае по городу. На встречи в госструктурах надеваю или юбку по колено, или брюки с пиджаком, с блузкой. То есть такой чисто деловой европейский образ.

— А чего ни в коем случае нельзя делать, живя в ОАЭ?

— В купальнике по торговому моллу ходить точно не стоит. Не приветствуется обниматься на улице, целоваться. Нельзя фотографировать людей, особенно женщин. И никому ни при каких условиях нельзя показывать средний палец. За это реально могут не просто привлечь к ответственности, но даже посадить.

— В одном из ваших интервью я прочитала фразу: «Многим кажется, что я в полном шоколаде, но это далеко не так».

— Я имела в виду лишь то, что у многих Дубай, как и все Арабские Эмираты, ассоциируются с каким-то неимоверным финансовым благополучием. Люди думают, что если мы здесь живем, то золото-бриллианты и доллары с евро просто сыпятся нам в карманы. Но никто не видит и не знает, как ты работаешь. Когда рабочий день может быть и десять, и двенадцать, и 14 часов. Когда носишься по городу и времени нет даже на то, чтобы подумать, где и когда перекусить. А потом мертвым лежишь на кровати дома и не можешь заставить себя встать. С другой стороны, я чувствую себя здесь очень защищенной. Мне очень все нравится, я довольна тем, что я могу себе позволить. Понятно, что человеку всегда чего-то не хватает, хочется большего. Но я счастлива. Да и мама категорически против того, чтобы я возвращалась в Россию. Куда я могу вернуться? В Липецк?

— А можете представить себе ситуацию, что выйдете замуж за арабского шейха, будете жить во дворце на женской половине, а по вечерам развлекать мужа танцами на шесте?

— Как-то страшновато о такой перспективе думать. Да и шейхи потихоньку заканчиваются. Совсем недавно была пышная свадьба, когда эмир Дубая решил женить в один день трех своих сыновей. Больше сыновей у эмира нет, наследных принцев тоже всех разобрали. Заглядываться на тех, кто ниже по статусу, как-то неинтересно уже.

— Куда ж вы смотрели, когда эмир сыновьям невест выбирал?

— Видимо, танцевать на шесте училась.

Добавьте 365News в список ваших источников
Загрузка...

Загрузка...