Погода в Москве:

08 апр 16:55 Новости / Общество

Изгои «Зимней вишни»: пострадавшую работницу ТРЦ пытались упечь в психушку

Трагедия «Зимней вишни» ушла из новостных сводок. Поскорбели, перевернули печальную страницу и живем дальше. Кемеровчане остались один на один со своим горем. Там боль еще остро чувствуется. На Кузбассе до сих пор не знают других новостей.



Мы тоже хотим вернуться в Кемерово. И рассказать жуткую историю 23-летней Анастасии Симахиной. В тот день девушка находилась в торговом центре, дежурила на катке. Она выводила детей со льда. Сама чудом спаслась. И, казалось бы, должна стать героиней. А стала изгоем.



Почему выжившие в пожаре оказались никому не нужны — в материале «МК».



Изгои «Зимней вишни»: пострадавшую работницу ТРЦ пытались упечь в психушку

Анастасия Симахина — хрупкая девушка. Ей 23, но на вид больше 16 и не дашь. После окончания школы она поняла, что в жизни всего придется добиваться самой. Села на автобус и приехала из маленького поселка в Кемерово. Вскоре устроилась на работу в «Зимнюю вишню». Анна впервые после случившегося решила рассказать свою историю.



— В «Зимней вишне» я работала больше двух лет. Многих, кто сейчас в СИЗО, знаю лично, — у Анастасии совсем тихий голос, говорить ей до сих пор больно.


— Первоначально было другое руководство — их нет среди арестованных. Год назад наше начальство сменилось, всех прежних сотрудников уволили, сократили, никого не оставили.


— В плане человеческого отношения стало хуже. При старом руководстве больше было порядка. Если в торговом центре случалось ЧП, то руководители подробно разбирались в причинах, а не затыкали дыры или увольняли провинившегося сотрудника. Новые начальники ко всему придирались, причем не по делу, подчиненных за людей не считали, обижали нас часто.


— Я год работала в кинобаре. Когда поменялось руководство, меня убрали оттуда. Так и сказали: «Внешность у тебя неподходящая, чтобы за барной стойкой стоять». Меня перевели в другое здание, в столовую КДВ «Яшкино» (речь идет о кондитерском комбинате, который принадлежал долларовому миллионеру Денису Штенгелову — хозяину «Зимней вишни». — Авт.). Поставили меня на раздачу — туда, где внешность моя подходила.




Изгои «Зимней вишни»: пострадавшую работницу ТРЦ пытались упечь в психушку


— 16–17 тысяч рублей в месяц я получала.


— «Яшкино» закрыли. Нас вернули в «Зимнюю вишню». Кого-то сократили. У меня же за два года было столько грамот «Лучший работник», что просто так уволить меня не получилось. Тогда меня отправили работать на улицу в шашлычную. На морозе я стояла с утра до вечера, продавала шашлыки. В итоге сильно простудилась. С жуткими болями меня прямо с улицы увезли в больницу. Экстренно прооперировали.


— Такое не проходит без последствий. Я чуть не умерла тогда. Врачи сказали, внутренние органы были настолько поражены, что еще пару часов, и меня бы не удалось спасти. Потом меня еще несколько раз с работы отвозили в больницу, начались осложнения с гинекологией. Бесследно это не прошло.


— Мне отплатили только больничный, как любому другому сотруднику.



«Судденок свойственно перекладывать вину на других»


— Меня поставили инструктором в детском зале на 4-м этаже.


— Фиксированной зарплаты не было. Все зависело от наработанных часов, от месячного плана, премий. Закрученная схема была, мы в ней не разбирались. Выходило и 16 тысяч рублей. Однажды получилось 22 тысячи — это самая большая сумма, которую я заработала.


— Конечно. Она к нам каждый день приходила.


— В глаза мило улыбалась, а за глаза… Она всем двуличной казалась. Обычно приходила с утра, всем сотрудникам настроение портила и отправлялась довольная по своим делам.


— Да, это на нее очень похоже.


— Чат существует до сих пор. Первой о пожаре туда сообщила Жанна Воробьева, которая дежурила в тот день по ТЦ. Потом стали писать Судденок и Богданова, просили выводить из здания всех, кого сможем. Мои коллеги действительно отрапортовали: «Все живы-здоровы. Эвакуированы». Скорее всего, речь шла не о посетителях, а о сотрудниках ТЦ. Все мы действительно были живы и здоровы.




Изгои «Зимней вишни»: пострадавшую работницу ТРЦ пытались упечь в психушку



«Ты вся черная была, изо рта шла пена»


— У нас проводили инструктаж. Да и со школьной скамьи я помню, в случае любой опасности сначала надо выводить из здания детей. Поэтому в момент пожара у меня сработала реакция, что надо эвакуировать детей и гостей.


— Молниеносно. Меньше минуты — и мрак. Но все сотрудники легко ориентировались в темноте. До этого у нас уже вырубался свет, мы тогда вроде в шутку стали в прятки играть. И как бы сейчас Судденок нас не парафинила, сотрудники сработали четко и слаженно.


— Я была на катке. Когда начался пожар, совсем маленьких сами родители хватали на руки и бежали в коньках. Подросшие дети падали. Я стаскивала с них коньки, и они в носках бежали к лестнице. По пути заворачивали в гардеробную, хватали куртки свои, чужие и бежали дальше. Я кричала, что не надо ничего забирать. Меня не слушали. Рядом с гардеробной еще стояли детишки, которые ждали своих родителей — взрослые тоже пытались отыскать свои вещи. На 4-м этаже находился один охранник, который направлял общий поток людей к лестнице. Когда я вывела всех детей к лестнице, то решила вернуться проверить, никого ли не оставила. В кромешной тьме посветила фонариком от телефона. Ничего не было видно. Дальше я начала терять сознание, сползать по стенке. В этот момент меня кто-то вытолкнул на лестницу в толпу. И меня понесли. Больше ничего не помню. Очнулась в больнице. Вот там меня обняла моя коллега, которую доставили в больницу. Она и вытолкнула меня из дыма. Рассказывала так: «Ты вся черная была, изо рта шла пена, я толкнула тебя в общую толпу и больше не видела».



«Путин с мальчиками общался, ко мне не заходил»



— Сознание я вроде до конца не теряла, но пребывала в шоковом состоянии, как бы в полузабытье: что-то помню, что-то не помню. Дым оказался такой едкий, что если хорошо вздохнуть, то мгновенно теряешь сознание. Я потом у следователя смотрела видеокамеры, узнала себя. В здании находилась не больше 6 минут, а кажется, прошла вечность.


— К нам привезли мужчину со второго зала, который выжил, а дочери у него погибли. Была еще женщина, у которой там ребенок погиб. И моя коллега. Больше я никого не видела. Люди там особо не общались.


— Нет, обычное. На второй день всех пострадавших перевели из реанимации, раскидали по палатам. Следователь ко мне обратился всего один раз, когда я в коридоре лежала: «Вы тоже там были?» Взял мой номер телефона, и больше ко мне никто не подходил.


— Путин только к мальчикам заходил.


— Да. Но ко мне никто не заходил.


— На пятый день.


— Особо меня не лечили. В реанимации ставили капельницы. Потом давали какую-то мазь, ингаляции делали. И все. Когда выписали, мне не выдали ни выписки, ни больничного листа. Я поинтересовалась у врача, что делать, если станет плохо. Она бросила: «С чего тебе плохо станет?» И отправила меня домой.




Изгои «Зимней вишни»: пострадавшую работницу ТРЦ пытались упечь в психушку



«Меня доставили в психушку, посоветовали нервишки подлечить»


— Я приехала домой. В первые дни была в шоковом состоянии, не спала двое суток. Через два дня у меня поднялась температура, усилился кашель. В тот день я снова поехала в больницу, забрала выписку и больничный. К вечеру мне стало еще хуже: началась одышка, кашель был такой сильный, что давило в груди. Утром я отправилась в нашу поликлинику. Просидела два часа в очереди, чтобы попасть на прием. За это время прошли три человека.


— Я не могу себя так вести. Там же бабушки со мной сидели, возраст надо уважать. Терапевту я объяснила свою ситуацию, сказала, что мне стало хуже. Она послушала меня, изучила выписку. Потом меня еще лор смотрел, невропатолог. Много времени прошло. Состояние мое ухудшалось. Меня отвели к заведующей. Терапевт предложила отправить меня в стационар, чтобы меня прокапали. Заведующая стала кому-то звонить. Говорила, что свободных стационаров нет. Мне совсем уже плохо стало. И тут я слышу: «Есть одна клиника, мы договорились, тебя туда отвезут, будешь у них наблюдаться». В итоге на дежурке меня доставили в психиатрическую лечебницу: «Тебе надо полежать, нервишки полечить с такими же, как ты. Может, вылечишься».


— Я и так пребывала в шоковом состоянии, а тут у меня совсем земля из-под ног ушла. Я ведь пришла к врачам с температурой, а они меня в психушку надумали упечь. Я написала отказ и уехала оттуда. Медсестре на дежурке сказала: «В вашу больницу больше ни ногой».


— В выписке у меня было указано: в случае чего отправлять в центр неврологии. Врачи поликлиники за это уцепились, подумали, что я двинутая на голову, вот и решили скинуть с себя ответственность и отправить в психбольницу. А там будь что будет.


— Проблема в том, что у меня сгорели паспорт, медицинский полис. Выдать справку о том, что я пострадавшая, должен был следователь. Но я забыла про справку. И следователь забыл. Если бы справка была, тогда бы меня лечили, наверное, получше. В центре помощи пострадавшим, чтобы встать на учет или получить какие-то выплаты, тоже нужно иметь паспорт, которого у меня нет.


— Я прописана не в Кемерове, а в поселке. Там и месяц могут делать. Но туда еще доехать нужно.


— Следователь должен присвоить статус. Вот я жду. А вообще мне написали, что у меня легкая степень ожогов. Наверное, и статус поэтому не присваивают. Хотя уже две недели прошло, а мне лучше не становится. Но я не знаю, поможет ли этот статус мне, что он дает.



«Невыносимо оставаться в Кемерове»


— Постоянные головные боли мучают, уши закладывает, грудь давит, жжение, кашель. Иногда такие сильные приступы накрывают, что я задыхаюсь.


— Говорили, что пострадавшим какие-то выплаты положены. Я не узнавала. Здоровье важнее, поэтому о деньгах я не думала.


— Только одна моя коллега лежала в больнице. У нее тоже сгорели паспорт и документы, поэтому заявление в центре пострадавших у нее не приняли. Сейчас она собирает справки, чтобы восстановить утерянное. Но ей проще, она в Кемерове прописана.


— Я в двух списках была — среди пострадавших и погибших. Мне только на третий день выдали телефон, чтобы я могла позвонить родственникам.


— Паспорт, банковская карточка, все вещи — рюкзак, ботинки, куртка, косметика. Я спросила у следователя, есть ли шансы на возмещение, ведь денег сейчас у меня совсем не осталось. Он сказал: «Если есть чеки, то возмещение будет». Ну откуда у меня чеки…


— Еще одна карточка осталась — туда люди, когда узнали мою историю, стали присылать немного денег. Мне неудобно из-за этого, я не привыкла на кого-то рассчитывать. Помощь со стороны мне кажется дикостью, я не знаю, как себя вести.


— В Кемерове мало кто помогает. Помощь присылали из других городов России и из Израиля. Но я правда ничего не прошу. Интервью тоже до последнего не хотела давать. В больнице лежала — ни с кем на эту тему не общалась. Мне тяжело каждый раз в «Зимнюю вишню» возвращаться. И так каждую ночь снятся кошмары. За ночь раза четыре просыпаюсь. Бывает, снится пожар, я кашляю во сне и просыпаюсь.


— В больнице со мной один раз беседовал психиатр. Выписал мне направление в больницу, прописал успокоительные. И все.


— Я покрестилась в субботу, накануне Пасхи. Давно собиралась, но все как-то времени не было. А вот на днях пришла в церковь, у меня слезы, истерика, не могу перекреститься. В храме бабушка знакомая работает. Она упала на колени и стала молиться за меня. Я стою реву. Ко мне подошел батюшка: «Крестная у тебя есть? Сегодня бесплатно совершим обряд крещения». Потом он позвал меня на ночную службу перед Пасхой. Но у меня совсем не было сил.


— Первое желание — сделать документы и уехать из Кемерова. Никакие выплаты мне не нужны, ничего. Невыносимо жить в этой атмосфере, каждый день мимо «Зимней вишни» проезжать и все заново вспоминать. Нервы на пределе, боюсь, я не выдержу этого. Хочется уехать к морю, хочется тишины. Просто сидеть на берегу и рисовать картины.


Получайте короткую вечернюю рассылку лучшего в «МК» - подпишитесь на наш Telegram.

Комментировать новость

Источник
Просмотров 20
Похожие новости
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Добавить комментарий
    • PIN: ----
    Группа Facebook