Администрация Дональда Трампа объявила о запуске Project Vault (Проект «Хранилище») — стратегического резерва критически важных полезных ископаемых стоимостью $12 млрд. Проект задуман как аналог стратегического нефтяного резерва, но для металлов, без которых невозможны производство электроники, аккумуляторов и авиационных двигателей. В Белом доме рассчитывают, что это снизит зависимость США от Китая, контролирующего до 90% мирового экспорта редкоземельных элементов. Однако до конца не ясно, что именно будет представлять собой это «хранилище»: реальные тонны металлов в бункерах или набор контрактов и прав на сырье. И главный вопрос — стоит ли России идти тем же путем и создавать собственные запасы редких металлов?
Фото: Francis Chung — Pool via CNP/Global Look Press
тестовый баннер под заглавное изображение
Президент США Трамп, при котором торговые войны стали привычным инструментом политики, решил создать стратегический запас критически важных минералов на $12 млрд. По данным Bloomberg, проект Project Vault получит $10 млрд от Экспортно-импортного банка США в виде 15-летнего кредита и еще $1,67 млрд от частных инвесторов. В инициативу уже вошли General Motors, Boeing, Google и Stellantis, а закупками займутся крупные сырьевые трейдеры — Hartree Partners, Traxys и Mercuria.
В Белом доме прямо сравнивают новый резерв со стратегическим нефтяным. Разница лишь в содержимом: вместо баррелей — галлий, кобальт, неодим и другие элементы, без которых не работают ни смартфоны, ни электромобили, ни оборонная промышленность. Повод очевиден — Китай, который доминирует на рынке редкоземов и уже не раз использовал экспортные ограничения как политический рычаг.
Один из ключевых вопросов — в каком физическом виде будет существовать этот резерв. По словам эксперта по фондовому рынку «БКС Мир инвестиций» Андрея Смирнова, ставка делается именно на реальное хранение. «Project Vault, скорее всего, будет построен комбинированным способом, но преобладающей планируется именно физическая форма», — отмечает он. При этом, уточняет эксперт, «физическими закупками займутся крупные сырьевые трейдеры, которые будут управлять хранением материалов». Сырые руды могут размещаться на обычных складах, а вот обработанные металлы потребуют «специализированных помещений с контролем влажности, температуры и инертной атмосферы». Хранилища, по его словам, будут диверсифицированы территориально.
Однако идея «металлического НЗ» несет и очевидные риски. «Ценовая волатильность, деградация запасов и смена технологических укладов — ключевые риски для целесообразности создания подобного резерва», — предупреждает Смирнов. Он обращает внимание на то, что в США не хватает перерабатывающих мощностей, а значит часть резерва может состоять из полуфабрикатов с ограниченным сроком хранения. Тем не менее, добавляет эксперт, мера выглядит вынужденной: «Критическая зависимость от Китая в текущей геополитической конфигурации практически недопустима».
Михаил Никитин, руководитель практики по международному бизнесу и финансам 5D Consulting, смотрит на проект как на стратегическую игру. «12 млрд долларов на хранилище редкоземельных металлов — это не просто инвестиция в безопасность поставок. Это ставка на то, что контроль над материалами, из которых делают современную технику, станет геополитической валютой», — говорит он. По его словам, металлы будут храниться физически, «в бункерах и хранилищах, подобно нефтяному резерву», но одновременно превратятся в финансовые активы — права на сырье и инструменты капитализации.
Никитин подчеркивает, что волатильность цен в данном случае не минус, а плюс. «Задача стратегического резерва — не зарабатывать, а гарантировать. Когда Китай вводит экспортные ограничения, производство не имеет времени на поиск альтернатив. Без буфера экономика паникует», — отмечает он. Именно поэтому, считает эксперт, резерв работает как амортизатор.
На этом фоне неизбежно встает вопрос о России: стоит ли нам воспользоваться американским опытом. Формально у нашей страны одни из крупнейших запасов редкоземельных металлов в мире. Но, как напоминает Андрей Смирнов, «узкое место — добыча и переработка». «Россия не сможет в полной мере использовать физический резерв ввиду недостаточной технологической развитости и дефицита мощностей», — говорит он, указывая на зависимость от кооперации с Китаем и ограниченное число перерабатывающих предприятий.
Александр Бахтин, инвестиционный стратег «Гарда Капитал», считает, что для России американская модель неприменима. «Для нашей страны создание большого физического запаса не выглядит рациональным решением», — подчеркивает он. По его словам, в отличие от США, Россия располагает собственными запасами критических металлов, и логичнее фокусироваться на добыче, переработке и технологическом использовании, а не на складировании.
