Пока политологи спорили, сможет ли Вашингтон договориться с Тегераном в Женеве, Пентагон просто взял да и разбомбил пол-Ирана. Последний день зимы и первый день весны выдались жаркими не только для тех, кто проснулся от взрывов в Тегеране, и тех, кто в ужасе наблюдал ответные удары на курортах Дубая, но и для биржевых трейдеров от Нью-Йорка до Токио. Цены на нефть взлетели до шестимесячных максимумов ещё до того, как дым рассеялся. А для России это серьёзнейший вызов и возможность заявить о себе как о реальном и весомом игроке, с которым надо считаться везде и всегда.
ВЛАДИМИР ГОЛОВАШИН
Нефтяная игла, на которой сидит весь мир
Мировая пресса зафиксировала рекордный скачок цен — рынки отреагировали мгновенно, даже не дожидаясь официальных подтверждений. Фьючерсы на WTI подскочили на 2,77% за один день. Аналитики заговорили о геополитической премии в 8-10 долл. за баррель, заложенной в котировки.
Но самое интересное даже не это. Известно, что Иран производит 3,3 млн баррелей в сутки. Это 3% мирового предложения. Цифры вроде бы не смертельные. Но есть же Ормузский пролив.
Через эту узкую горловину ежедневно проходит 16,5 млн баррелей — четверть объёма всей морской торговли нефтью. И примерно четверть же мирового СПГ, в первую очередь катарского. Если Иран перекроет пролив (он уже начал это делать), мир получит дефицит, рядом с которым нынешний скачок цен покажется цветочками.
Цена на нефть может в ближайшей перспективе вырасти до 200 долл. за баррель, на газ — до 2000 долл. за тысячу кубов. Это уже не просто рост цен. Это остановка промышленности в Европе и в Азии.
А что с экономикой?
Аналитики уже прикинули: если Brent уйдёт к 80-100 долларам, инфляция в развитых экономиках получит дополнительные 0,1%. Мелочь? Не совсем. На фоне высокой инфляции в сфере услуг это значит, что центробанки не смогут снижать ставки. Ни ФРС, ни ЕЦБ, ни Банк Англии. А без дешёвых денег западная экономика снова рухнет в стагнацию.
Японии, которая импортирует практически всю энергию, придётся продлевать субсидии, а это дыра в бюджете.
Политолог Сергей Маркелов полагает, что экономические последствия перекрытия Ормузского пролива будут ощутимыми.
Он маленький, и понятно, что Иран его контролирует огнём. Соответственно, только сумасшедший будет отправлять по этому маршруту свои суда. Цены резко вырастут, начнётся энергетический кризис. Рынки обрушатся, всё войдёт в режим турбулентности,
— подчеркнул эксперт, добавив, что стратегически США не вытянут долгий конфликт с Ираном.
Хаос как метод управления
Но самое интересное — это даже не цифры. Это то, как американская администрация к ним пришла. Ещё до ударов Трамп вёл против Ирана экономическую войну. Министр финансов Скотт Бессент прямо говорил, что спровоцировал крах иранских банков и обвал риала. Инфляция в Иране достигла 40%, продовольственная — 70%.
По мнению политолога Вадима Сипрова, американцы понадеялись, что «иранский вопрос» им удастся решить так же быстро, как они решили «венесуэльский»: в ходе молниеносной операции — пока никто не понял, что происходит. Чтобы ни рынки не успели отреагировать, ни мировое сообщество, ни американская оппозиция.
Где стратегия?
Вот тут мы подходим к главному. Если посмотреть на сценарии, которые обсуждают эксперты, возникает ощущение, что в Белом доме их просто не читали.
Вариантов развития событий не очень много. Первый — это ограниченная воздушная кампания. Трамп говорит, что цель — не дать Ирану ядерное оружие. Но желание сменить режим не влезает в рамки ограниченной кампании — это бесконечная война. Добиться целей без наземной операции невозможно. Но США боятся потерь. Начинают войну, не готовые воевать по-настоящему.
Ещё один вариант направлен на демонтаж ОПК Ирана. Это удар по производству ракет и дронов, которые идут в том числе в Россию. Но это уже прямая угроза интересам Москвы. Полпред России в ООН Василий Небензя назвал удар «ножом в спину» Ирану и потребовал прекратить действия США и Израиля.
Возможен и сценарий последующего дипломатического урегулирования. Генсек ООН Антониу Гутерриш призывает к переговорам. Но представитель США при ООН Майк Уолтц уже дал понять: дипломатия бессмысленна, если нет надёжного партнёра. США сами разрушили возможность диалога, а теперь удивляются, что говорить не с кем.
На пороге энергетического кризиса
Перекрытие Ормузского пролива — удар по базовой артерии мировой экономики. Последствия блокады развиваются по трём направлениям.
Первое — взрывной рост цен. Альтернативные трубопроводы Саудовской Аравии и ОАЭ не способны компенсировать выпадающие объёмы.
Второе — макроэкономический шок. Центробанки будут вынуждены отказываться от снижения ставок, а то и возвращаться к их повышению, что ударит по инвестициям и потреблению.
Третье — структурная перестройка рынков. Даже краткосрочная блокада провоцирует резкий рост страховых премий (до +50%), сбои в цепочках поставок и вынужденную остановку добычи в странах Персидского залива, которым просто некуда будет девать нефть. В долгосрочной перспективе это ведёт к деглобализации и фрагментации энергетических рынков, что больно бьёт по всем импортёрам, особенно в Европе и Азии.
Ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при правительстве России Игорь Юшков уверен, что если Ормузский пролив будет перекрыт на несколько лет, цены на газ вполне могут уйти выше 1-1,5 тысячи долл. за тысячу кубов, а цены на нефть в случае долгосрочного перекрытия могут быть и 100, и 150, и выше долл. за баррель.
Но теперь все активно возьмутся его освобождать. И страны региона в этом заинтересованы, и Европа, и даже Китай. Потому что он тоже и физически нефть не получит, а альтернатива будет очень дорогая,
— считает Юшков.
Как это отразится на России
Перекрытие Ормузского пролива и взлёт цен до сверхвысоких уровней, отмечает Игорь Юшков, не самый выгодный для нас сценарий. Слишком дорогая нефть всегда приводит к снижению спроса и падению потребления. А вот коридор в районе 70-80 долларов за баррель (до 100 долл.) — это действительно нам выгодно, поскольку любое повышение мировых цен автоматически тянет вверх стоимость российской нефти.
Но есть и второй, не менее важный момент: сокращение иранского экспорта убирает конкурента на ключевом для нас китайском рынке. Иран сегодня практически всю свою нефть продаёт в Китай, причём со значительным дисконтом. Мы тоже работаем на этом направлении. Если иранская нефть уйдёт, Китаю нужно будет замещать эти объёмы. Логичный кандидат — Россия, тем более что наша нефть тоже идёт со скидкой. Но теперь эта скидка перестанет быть вынужденной мерой.
Мы уже успешно заместили на китайском рынке венесуэльскую нефть, когда поставки оттуда сократились. Иран и так поставлял по максимуму, так что освободившаяся ниша — серьёзный объём. Ситуация складывается удачно ещё и потому, что США активно давят на Индию, пытаясь заставить её отказаться от нашей нефти. Индия в ответ переориентируется на тот же китайский рынок, замещая венесуэльские объёмы. Теперь представьте: если Китай лишится ещё и иранской нефти, он попытается закупить больше у России. Возникает здоровая конкуренция между Индией и Китаем за нашу нефть. А это позволяет нам хотя бы частично сократить тот дисконт, который сегодня остаётся нашей головной болью.
Таким образом, оптимальный для России сценарий выглядит так: никакого глобального энергокризиса, но точечное сокращение поставок из Ирана и умеренный, не запредельный рост цен.
Однако есть и риски, предупреждает эксперт, причём серьёзные.
Первый и главный — смена власти в Иране. Если к руководству придут прозападные политики, они почти наверняка пригласят иностранных инвесторов и компании для наращивания добычи. Вряд ли такой Иран будет соблюдать сделку ОПЕК+. Более того, сама сделка может развалиться, все начнут добывать по максимуму, а цены рухнут.
Второй риск — газовый. Иран занимает второе место в мире по запасам газа после России. Сегодня эти запасы практически заперты на внутреннем рынке из-за санкций. Если западные компании придут, построят заводы по сжижению, иранский СПГ выйдет на глобальный рынок и станет нашим прямым конкурентом. Нам это тоже невыгодно.
Что с того?
Итак, сегодня мы наблюдаем очередной этап слома существовавшей прежде мировой системы. И США, рассчитывая вернуть себе главенствующее положение во всём на планете, сами же и производят этот демонтаж. С одной стороны — идёт экономическая война, с другой — военные удары, с третьей — неготовность самих американцев к наземной операции.
Но тут важнее то, как будут вести себя другие игроки, претендующие на статус сверхдержав, а именно Китай и Россия. Осуждения и прочие дипломатические реакции — это, конечно, хорошо и правильно, однако вряд ли произведёт какой-то эффект. А вот реальные действия, в том числе экономические, политические и военные, способные ударить по самим агрессорам — прямо или косвенно, но в любом случае заметно, это совсем другой уровень. Риски известны. Но и ставки сегодня гораздо выше, чем были ещё пару дней назад.
