Федеральный бюджет России начал 2026 год с рекордно быстрого роста дефицита. По предварительным данным Минфина, за январь–февраль он достиг около 3,4 трлн рублей — почти столько же, сколько было запланировано на весь год. Доходы бюджета сократились более чем на 10%, а нефтегазовые поступления упали почти вдвое. Экономисты отмечают: в начале года картина традиционно искажается крупными авансовыми платежами по контрактам, поэтому дефицит выглядит особенно большим. Но нынешняя ситуация отличается резким падением доходов от нефти и газа. Если цены на сырье не восстановятся, бюджетную дыру придется закрывать за счет заимствований или резервов.
© Bulkin Sergey/news.ru/ Global Look Press
тестовый баннер под заглавное изображение
Федеральный бюджет России за первые два месяца 2026 года почти выполнил годовой «план» по дефициту. По предварительной оценке Минфина, он составил около 3,45 трлн рублей — это примерно 1,5% ВВП. Для сравнения: законом о бюджете на весь год предусмотрен дефицит на уровне 3,786 трлн рублей, или 1,6% ВВП.
Доходы федерального бюджета за январь–февраль составили 4,77 трлн рублей — на 10,8% меньше, чем год назад. Расходы, напротив, выросли до 8,22 трлн рублей.
Главная причина — падение нефтегазовых доходов. За первые два месяца года они составили 826 млрд рублей, что почти на 47% меньше, чем за тот же период 2025-го.
При этом эксперты призывают не драматизировать ситуацию: столь внушительный дефицит в начале года для российской бюджетной системы — явление не уникальное.
Инвестиционный стратег «Гарда Капитал» Александр Бахтин отмечает, что «особых причин для тревоги» сейчас нет. По его словам, «просто изменилась сезонность в расходовании средств». Эксперт поясняет, что в январе и феврале традиционно проходят крупные авансовые платежи по государственным контрактам, и в этом году они снова оказались значительными.
Бахтин также обращает внимание на роль сырьевого рынка. «Рост цен на нефть позволит Минфину не расходовать ФНБ прежними темпами, особенно на фоне предстоящего снижения цены отсечения», — говорит он. При этом эксперт признает, что компенсировать падение нефтегазовых доходов исключительно за счет сокращения расходов будет сложно. По его словам, «отчасти доходы может поддержать девальвация рубля на 8–10% к концу года». Он также допускает, что для финансирования дефицита государство может активнее выходить на долговой рынок, добавляя: «вполне возможно обращение к рынку долга, менее вероятны, но не исключены отдельные налоговые изъятия».
Эксперт по фондовому рынку «БКС Мир инвестиций» Михаил Зельцер также считает нынешнюю ситуацию в значительной степени технической. «Ситуация со скачком расходов в начале года абсолютно типичная из года в год — классическое авансирование», — говорит он.
При этом эксперт признает, что в 2026 году есть и дополнительные факторы давления на доходы бюджета. «Правда, в этом году темп расходования выше, а расширение спреда нефти в начале 2026 года привело к недополучению доходов», — отмечает Зельцер.
Однако, по его словам, ситуация на рынке энергоресурсов может быстро измениться. «Весеннее обострение на Ближнем Востоке обеспечило резкий взлет курсов нефти и газа, спреды российской смеси с эталонами быстро схлопываются», — говорит эксперт. Более того, он обращает внимание на возможные изменения в мировой энергетической политике: «США и ЕС из-за глобальных перебоев поставки уже не исключают изменение санкционной политики в части российских нефтяных поставок и СПГ».
На этом фоне, считает Зельцер, дефицит бюджета может начать сокращаться достаточно быстро. «Поэтому и так не было ничего критического, а теперь дефицит явно пойдет на убыль, причем оперативно», — говорит он. Дополнительную поддержку бюджету, по его словам, может дать и ослабление рубля: «курсы инвалют развернулись вверх — доллар приближается к 80, юань уже выше 11,5, и это позитивно для экспортно-ориентированного бюджета».
Директор управления продаж и клиентского обслуживания ИК Fontvielle Руслан Спинка также напоминает, что крупный дефицит в начале года уже случался. «Разрыв между “кассовыми” расходами и доходами в начале года — не уникальная история», — говорит он.
Эксперт приводит пример прошлого года: «В январе-феврале 2025 года дефицит тоже был очень крупным: 2,701 трлн руб. (1,3% ВВП)». Более того, по его словам, «тогда двухмесячный дефицит уже превышал первоначально запланированный годовой дефицит».
Спинка объясняет это механизмом опережающего финансирования. «Дефицит начала года — технический. Он вызван “авансированием” (или “опережающим финансированием”)», — говорит он. Когда контракт заключен, часть средств может перечисляться подрядчику заранее, а фактическое выполнение работ и документы закрываются позже, из-за чего денежные потоки расходов смещаются на начало года.
При этом эксперт обращает внимание на ключевое отличие нынешней ситуации. «Ключевое отличие 2026 года — значительная просадка по нефтегазовым доходам», — отмечает он.
По его словам, делать окончательные выводы пока рано. «На мой взгляд, пока выводы по исполнению бюджета делать преждевременно, стоит дождаться как минимум лета», — говорит Спинка. Если нефтегазовые доходы начнут восстанавливаться, а темпы расходов после периода авансирования выровняются, то ранний провал может оказаться лишь «календарным эффектом».
Но если доходы от нефти и газа останутся низкими, предупреждает эксперт, дефицит придется закрывать другими способами: «Если же нефтегазовые поступления будут устойчиво ниже, то дефицит придется закрывать комбинацией заимствований и резервов».
