Абсурдная ситуация: мужчина убил вдову фронтовика, потом в СИЗО подписал контракт и планирует уйти на фронт. Возникают вопросы к власти: почему мы позволяем опасным преступникам выходить на свободу через участие в СВО, тем более когда реально нужные армии люди продолжают сидеть за решёткой?
АНДРЕЙ РЕВНИВЦЕВ
Чудовищная история произошла в Хохольском районе Воронежской области. В частном доме жила 42-летняя вдова бойца СВО — мать четверых детей Мадина М. Рано утром в дом проник сосед, вооружённый ножом. Жители посёлка говорят, что мужчина знал о «гробовых», которые должна была получить Мадина, и шёл на преступление осознанно: заранее подготовился, взял нож, надел маску.
Забравшись в дом, изверг быстро обнаружил свою жертву, требовал деньги, потом вытащил несчастную за волосы во двор и прямо на глазах её девятилетней дочери стал хладнокровно убивать. Судмедэксперты насчитали десятки ранений на теле женщины. Расправившись с ней, убийца спокойно ушёл, выбросив по дороге маску и нож. Его, естественно, быстро задержали и отправили в СИЗО, о чём отчитались в сообществе райсуда.
Убил — «отмазался» через СВО
Расправа над многодетной матерью произошла ещё 16 марта. И далее начались чудеса: не отсидев и двух недель, убийца решил выйти на свободу — написал заявление с просьбой отпустить его на СВО. Когда стало известно, что человек, оставивший круглыми сиротами четверых детей, может не понести наказания, местные жители написали коллективные обращения в суд и Следственный комитет. Под ними — несколько сотен подписей.
Сосед, и одновременно муж подруги, признал свою вину, ему предъявили обвинение в Хохольском районном суде по части 1 статьи 105 УК РФ «Убийство», но вместо положенного отбывания наказания и компенсации морального вреда оставшимся сиротами детям он подписал контракт и отправится в зону проведения СВО,
— говорится в письме.
Дезертир-маньяк: такие точно нужны нашей армии?
И это не единственный случай. Например, большой общественный резонанс вызвало зверское убийство 12-летней Полины из Кузбасса. Ребёнка пытался изнасиловать ранее неоднократно судимый Андрей Быков. Поскольку девочка отчаянно сопротивлялась, он несколько раз ударил её в грудь шампуром, а потом задушил штанами.
Примечательно, что этот Быков ранее сидел за убийство пенсионерки. В зоне подписал контракт и отправился на СВО, где попал в плен. Его обменяли, он вернулся в Кузбасс и по идее должен был явиться в военкомат — но растворился в городке Топки Кемеровской области, где вскоре и повстречал свою жертву. Школьница шла домой из лагеря.
Возникает вопрос: действительно ли стоит пылесосом высасывать из зон России отморозков и психопатов, если, во-первых, далеко не всегда от них есть реальная польза на фронте, а во-вторых, они частенько возвращаются и берутся за старое?
Я понимаю, когда на фронт берут по лёгким статьям. Но когда человек убил, обворовал, изнасиловал — и нет никакого наказания. Он не выплачивает моральный вред, он не сидит в тюрьме. Это просто даёт возможность любому, у кого в голове что-то не так, убить, украсть, а потом отправиться на СВО. Кроме бед, криминала, деморализации и разложения армии эти так называемые контрактники ничего не приносят,
— сетует публицист Анастасия Кашеварова.
Тюремный призыв Пригожина
И здесь надо заметить, что «тюремный призыв», который начал ещё покойный Пригожин в «Вагнере», имел огромное значение в начале СВО. Многие сидельцы оказывались прекрасными бойцами, героями и действительно искупали ошибки, совершённые ранее.
Были и другие весомые аргументы в пользу использования ЗК. Эту логику сложно понять в тылу, в мирном городе, где работают рестораны и ночные клубы, но она очевидна на фронте. Сам Пригожин неоднократно подчёркивал, что, учитывая специфический жизненный опыт и устройство психики некоторых осуждённых, в особенности по 105-й статье УК (убийство), из них получаются отличные штурмовики.
Первые заключённые, которые воевали со мной, — 40 человек из Питера. Строгий режим. Рецидив. 40 человек зашло в окопы противника. Это было 1 июня. Штурм Угледарской ТЭЦ… Вырезали противника ножами. Среди наших — трое погибших, семеро раненых. Среди трёх погибших одному было 52 года, отсижена тридцатка. Погиб геройски,
— говорил Пригожин на плацу одной из колоний осенью 2022 года.
Пригожин выступает перед заключёнными. Скриншот с видео ВК
Но сейчас боевые действия радикально изменились. Чтобы дойти до украинских окопов, наш боец должен пройти многокилометровую «килл-зону», где воздух кишит дронами, как комарами. Командиры говорят, что, да, люди нужны, но прежде всего русской армии не хватает технологий, хорошей связи и, конечно, беспилотников, а также тех, кто умеет ими пользоваться. Война всё больше становится войной мозгов, а не только рук, способных держать автомат.
В условиях, когда на одного русского штурмовика враг может выделить три-четыре дрона (раньше о такой расточительности и речи быть не могло), даже призыв сотен тысяч зэков радикально не переломит ситуацию.
В чём суть?
Отказываться от «тюремного призыва», конечно, не стоит. Но подходить к нему следует не формально — набирая абы кого, а внимательно. Например, почему душегуб, убивший многодетную вдову, подписал контракт с Минобороны, как и кузбасский маньяк, а опытнейший военачальник разжалованный генерал Иван Попов (позывной «Спартак») сколько ни просился на СВО, так и не получает разрешения?
Не берёмся комментировать решение суда, приговорившего его к пяти годам колонии, но точно знаем, что благодаря Попову остановлен знаменитый украинский «контрнаступ» на Запорожском направлении.
Он талантливый офицер, пользуется большим уважением среди солдат. Однако Спартак, который может реально принести пользу фронту, продолжает сидеть на нарах, а бесполезные и опасные преступники получают помилование и нередко возвращаются домой, где все прекрасно помнят их похождения на свободе.
