ВВП России в марте вырос на 1,8% год к году, и это хорошая новость от Минэкономразвития. Но есть и плохая, причем куда более значимая: по итогам первого квартала экономика потеряла 0,3%. Дальнейшая её динамика будет зависеть от степени реализации великого множества факторов, как внутренних, так и внешних. Причём факторов со знаком «минус», влияющих на экономическую динамику нашей страны, никак не меньше тех, что со знаком «плюс».
Фото: Геннадий Черкасов
тестовый баннер под заглавное изображение
Официальные статданные свидетельствуют, что промпроизводство в марте увеличилось на 2,3% в годовом выражении после снижения на 0,9% в феврале (в первом квартале – на 0,3%). Обрабатывающая промышленность показала рост на 3% после падения на 2,8% месяцем ранее (в январе-марте – сокращение на 0,7%).
Обороты оптовой торговли в марте выросли на 8% после снижения на 1,7% месяцем ранее, а по итогам первого квартала сократились на 0,5%. Потребительская активность в марте ускорилась до 5,6% в реальном выражении после 2,6% в феврале, а за первые три месяца года – до 3,5%. Оборот розничной торговли прибавил 6,2% (в феврале – 2,0%), в том числе благодаря всплеску продаж легковых автомобилей (+42,1%), лекарств (+14,0%) и одежды (+8,8%). За квартал же розница увеличилась на 3,6%. Инфляция, по данным Минэкономразвития, в марте составила 5,86% в годовом выражении после февральских 5,91%, безработица за первый квартал – 2,2%.
В целом, представленная ведомством Максима Решетникова макроэкономическая картина может показаться весьма обнадёживающей, если не вглядываться в детали, не рассматривать весь комплекс официальной статистики (в том числе, от Росстата и ЦБ) и сознательно игнорировать потенциальные риски.
-Мартовский рост ВВП обусловлен двумя основными факторами, — рассуждает в беседе с «365NEWS» ведущий эксперт Центра политических технологий, экономист Никита Масленников. – Для начала давайте посмотрим на динамику и структуру промышленного производства. Гражданские отрасли провалились за квартал на 0,6%, соответственно, общий прирост в 2,3% связан исключительно со вкладом ВПК. Во-вторых, оживился потребительский спрос: в марте инфляция в целом стабилизировалась после подскока в январе-феврале, люди стали чуть больше тратить на фоне снижения процентных ставок и некоторого роста заработных плат.
Вроде бы всё неплохо в этом месяце. Однако есть вопросы к показателям деловой активности, и не только к ним. Если апрельские можно считать удовлетворительными, то мартовские были просто отвратительные: впервые за многие годы сводный индекс бизнес-климата (ИБК) оказался в отрицательной зоне, опустившись до −0,1 пункта. Также, по данным ЦБ, в марте на 8,1% (по сравнению с показателями IV квартала 2025 года) снизился объем платежей в российской экономике, проходящих через систему регулятора. Плюс в январе-феврале сальдированная прибыль предприятий сократилась на 43,1% в годовом выражении — то есть, по сути, в первом квартале не было никаких инвестиций со стороны бизнеса. Промпроизводство продвинулось вперед только благодаря оборонному комплексу и заказам сложной военной техники, которая в статистике проходит по разряду инвестиций. Минус 0,3% ВВП в первом квартале означает, что охлаждение экономики продолжается.
-Если называть вещи своими именами, минус 0,3% — это индикатор рецессии. Разве не так?
-Нет, техническая рецессия означает пребывание экономики в отрицательной зоне на протяжении двух и более кварталов. На данный момент у нас есть неплохие шансы выйти как минимум в ноль в апреле-июне, поскольку в этот период усилится роль внешнего фактора. Значительное подорожание нефти (а тенденция к росту сохранится до конца мая точно) обернется дополнительными экспортными поступлениями в бюджет, куда они стали притекать где-то с 10-15 апреля. С другой стороны, блокада Ормузского пролива затягивается, и радоваться тут абсолютно нечему, поскольку ситуация с повсеместно растущим дефицитом энергоносителей чревата глобальным экономическим кризисом.
И все же не думаю, что мы окажемся в состоянии технической рецессии. Адаптация бизнеса к новым налоговым условиям, введенным в действие с начала года, заканчивается, неравномерность в динамике госрасходов будет постепенно преодолеваться. Во второй половине года заработают регулятивные решения госорганов по бюджетной политике, по ДКП, по льготному кредитованию, по массе неналоговых платежей и сборов. Всё это снизит градус неопределенности для бизнеса, который сейчас, безусловно, высок.
-Каков ваш прогноз по ВВП по итогам 2026 года?
-Из отрицательной зоны мы выйдем, но едва ли итоговый результат удовлетворит правительство. Пока всё идет к реализации прогноза ЦБ в диапазоне 0,5-1,5%, хотя, скажем, есть и более скромные оценки роста отечественного ВВП по итогам этого года — 0,5-1%. Всё будет определяться содержанием экономической политики во втором полугодии, на которую будут влиять внешние факторы в виде, прежде всего, динамики нефтяных цен. Что касается наших внутренних возможностей, то они сильно ограничены: в 2026-м вклад бюджетного импульса в ВВП меньше прошлогоднего показателя раза в два, если не в три, вклад денежно-кредитной политики ЦБ тоже пока не существенный. В-общем, темпы экономического роста могут оказаться весьма слабыми. Инвестиционная динамика, которая их задаёт, откровенно негативная (равно как и уровень производительности труда), и вот это – самая проблемная зона нашей экономики в 2026 году.
