Кто бы мог подумать, что цена плюшевого мишки зависит от ракетного удара? — этот риторический вопрос сегодня задают себе производители игрушек во Флориде. Мы привыкли считать, что конфликты на Ближнем Востоке бьют только по бензобаку. Но реальность гораздо сложнее и тревожнее: нефть — это не только топливо, но и «кровь» тысяч повседневных товаров. Поставщики в Китае уже подняли цены на материалы. Когда цена барреля черного золота замирает выше отметки в 100 долларов, дорожает всё: от цветных карандашей до авиабилетов. И, как показывает аналитика, остановить этот процесс невозможно, и он задевает всех.
© Ye Myo Khant/ Keystone Press Agency/ Global Look Press
Представьте, что вы держите в руках цветной карандаш. Скорее всего, вы видите детское творчество или школьные будни. Но для мирового рынка нефти этот карандаш — такой же индикатор стабильности, как и бензобак внедорожника. Конфликт на Ближнем Востоке и последовавшая за этим блокада Ормузского пролива обрубили кислород не только танкерам с топливом. За восемь недель конфликта «нефтяная игла» пронзила те сектора экономики, которые были защищенными: от мягких игрушек из Флориды до немецких ковров и французской губной помады. По оценкам западных аналитиков, это лишь первые звоночки перед лавиной подорожаний, которая накроет покупателей к началу 2027 года, если конфликт не прекратится.
Через три недели после начала американо-израильских ударов по Ирану его китайские поставщики объявили о подорожании материалов на 10–15 процентов. Эти игрушки, как и тысячи других беззаботных на вид товаров, сделаны из полиэстера и акрила — прямой дочери углеводородов.
Производителей мягких игрушек из Флориды Рикардо Венегас констатирует: «Нефть настолько глубоко проникла в нашу систему, что от нее невозможно избавиться. Кто бы мог подумать, что цена на игрушку будет зависеть от ударов по Ближнему Востоку?»
Он не одинок. Согласно данным Министерства энергетики США, нефтехимия присутствует в производстве более 6 тысяч товаров. В этом списке — компьютерные клавиатуры, губная помада, теннисные ракетки, пижамы, мягкие контактные линзы, моющие средства, жевательная резинка, обувь, цветные карандаши, крем для бритья, подушки, аспирин, зубные протезы, скотч, зонтики и даже нейлоновые гитарные струны. Война в Иране, таким образом, становится не просто геополитической драмой, но и триггером глобального удорожания тысяч повседневных вещей.
От чего зависит цена рубашки
Логика проста: 85 процентов мировой нефти уходит в топливо. Оставшиеся 15 процентов (около 13 миллионов баррелей в сутки) становятся «строительными блоками» — этиленом, пропиленом, бензолом и ксилолами. Именно эти шесть продуктов затем превращаются в пластик, синтетику и каучук.
Эндрю Уолберер из консалтинговой фирмы приводит приземленный пример: в цене обычной рубашки на пуговицах доля материалов составляет 27–30 процентов. Труд — лишь 10–30 процентов, остальное — маркетинг и логистика. Теперь представьте, что нефть удержится выше 100 долларов за баррель несколько месяцев. Каждый предмет одежды подорожает в производстве на 10–15 центов за килограмм полиэфирного волокна, цена на которое уже взлетела с 90 центов до 1,33 доллара.
Производители обуви находятся в еще более уязвимом положении: 70 процентов материалов для синтетических кроссовок — нефтехимия, и треть их стоимости напрямую «привязана» к котировкам нефти. Ассоциация дистрибьюторов обуви прогнозирует: к концу лета 2026 года цены на туфли вырастут на 1,5–3 процентов.
Генеральный директор Ассоциации дистрибьюторов обуви Мэтт Прист поясняет, что большинство его клиентов имеют двух-трехмесячный запас готовой продукции, что служит временной подушкой.
Некоторые компании пытаются адаптироваться. Лиза Лейн, продающей портативные насадки для душа, утроила закупки шлангов в Китае (240 тысяч единиц вместо обычных 80 тысяч) после предупреждения о 30-процентном повышении цены в течение месяца. Она надеется избежать нового повышения розничных цен — компания уже поднимала их в 2025 году из-за тарифов на импорт из Китая. Другой производитель, выпускающий средства по уходу за ранами для домов престарелых, напротив, планирует поднять цены на 15 процентов в ближайшие недели, поскольку затраты на энергию и материалы выросли на 20 процентов, а в производстве клеев активно используются продукты нефтехимии. Генеральный директор организации Дэвид Навазио с горечью замечает: он никогда не видел снижения цен на сырье даже после окончания конфликтов.
Однако сырая нефть — это не только топливо. Это сложная смесь углеводородов, которую на заводах разделяют на мелкие химические «кирпичики»: этилен, пропилен, бутилен, бензол, толуол и ксилолы. Шесть этих продуктов служат основой для пластмасс и синтетических материалов вроде нейлона и полиэфиров.
Из них, в свою очередь, делают автомобильные запчасти, шариковые ручки, шторы, игральные кости, очки, удобрения, мячи для гольфа, слуховые аппараты, средства от насекомых, каяки, багаж, швабры и лак для ногтей. Как отмечает Эндрю Уолберер, на материалы приходится значительная доля себестоимости ковров, одежды и шин.
Триггер глобальной инфляции
Основной удар по логистике нанес закрытие Ормузского пролива, через который проходит 20 процентов мирового танкерного флота. США добывают достаточно нефти для внутреннего рынка, но цена на сырье устанавливается глобально. Результат: галлон бензина в Калифорнии (6 долларов) и Оклахоме (3,35 доллара) разделяет не только география, но и структура налогообложения.
Однако бензин — лишь вершина айсберга. Ближневосточный конфликт материализовался в квитанциях у всех жителей планеты. Одновременно пластиковая упаковка, сама являющаяся продуктом нефтехимии, становится дороже, увеличивая общие расходы на сохранность продуктов на полках. Экономист Гернот Вагнер резюмирует: 85 процентов мирового потребления нефти приходится на топливо, но остальные 15 процентов обеспечивают сырьем почти всю непищевую промышленность.
Продукты питания дорожают по трем направлениям: удорожание дизеля для тракторов и рефрижераторов (дизтопливо выросло почти на 50 процентов с начала конфликта), рост удобрений (мочевина в порту Нового Орлеана прибавила 25 процентов с февраля) и подорожание пластиковой упаковки. Глобальный индекс продовольственных цен ООН фиксирует второй месяц роста подряд, причем лидируют сахар и растительное масло.
Европейская дилемма
Великобритания первой из крупных экономик официально признала: инфляция в 3,3 процента в марте имеет ближневосточные корни. Канцлер Рейчел Ривз вынуждена констатировать: «Это не наш конфликт, но счета семей растут из-за нее». В стране подсчитал: в 2026 году среднестатистическая британская семья потеряет на 480 фунтов стерлингов дополнительно из-за энергоцен.
Еврозона оказалась между молотом стагфляции и наковальней геополитики. Инфляция в Испании взлетела до 3,5 процентов — максимума с июня 2024 года. Рост полностью обусловлен ценами на топливо, тогда как базовая инфляция снизилась до 2,8 процентов. Потребительские ожидания взлетели: опрос ЕЦБ показал, что люди прогнозируют рост цен на 4 процента в ближайшие 12 месяцев по сравнению с 2,5 процентами месяцем ранее. Аналитики Bloomberg отмечают, что меры испанского правительства ограничили рост, но в меньшей степени, чем ожидалось.
Европейский центральный банк (ЕЦБ) попал в ловушку: понижать ставки ради спасения экономики нельзя (это подстегнет инфляцию), повышать — будет звучат как роковой выстрел для замедляющегося роста. Экономист Кристин Лагард сравнила ситуацию с «неизгладимыми шрамами»: поколение, пережившее один период высокой инфляции, во второй раз реагирует быстрее и жестче. Европейский центральный банк, по словам её словам, оказался в ситуации «постоянно возобновляемого конфликта» — конфликт, прекращение огня, переговоры, их срыв, блокада, снятие блокады — все это делает невозможным точный прогноз.
МВФ понизил прогноз роста для еврозоны до 1,1 процентов с прежних 1,4 процентов, прямо указав на США и действия Трампа в Иране. В США инфляция тоже выросла до 3,3 процентов, и надежды на скорое снижение ставки Федеральной резервной системой растаяли. Ставка по федеральным фондам находится в диапазоне 3,5–3,75 процентов, и председатель Джером Пауэлл занял выжидательную позицию. Все три крупнейших центробанка, Федеральная резервная система США (ФРС), ЕЦБ и Банк Англии, скоординированно берут паузу на своих ближайших заседаниях. Инвесторы будут вслушиваться в формулировки, пытаясь угадать, когда геополитическая нестабильность уступит место предсказуемости.
Европейские политики тоже увязли: нужно поддерживать замедляющуюся экономику (Германия и Италия уже снижают прогнозы роста), но одновременно сдерживать инфляцию, разгоняемую внешним шоком. Как выразился член совета ЕЦБ и глава Центрального банка Латвии Мартиньш Казакс, «нет острой необходимости повышать ставки с 2 процента — но и обольщаться не стоит».
Авиационные коллапс
Авиаперевозки оказались на передовой энергетического шока. Цены на авиакеросин подскочили до 150–200 долларов за баррель. United Airlines заявила о возможном повышении тарифов на 20 процентов, Lufthansa объявила об отмене 20 тысяч рейсов на ближние расстояния до октября. SAS Scandinavian Airlines отменила около тысячи рейсов, Air France-KLM ввела дополнительный сбор в 100 евро на билеты дальнего следования. Генеральный директор Ryanair Майкл О’Лири предупреждает: если цены на керосин останутся на уровне 150 долларов за баррель летом, европейские авиакомпании начнут банкротиться. Примерно 75 процентов поставок авиатоплива в Европу идут с Ближнего Востока, что делает проблему особенно острой.
Европейская комиссия предложила оптимизировать распределение топлива между странами, но эти меры направлены скорее на предотвращение дефицита, чем на снижение цен. Авиакомпании, пользуясь кризисом, лоббируют отмену правил, которые им всегда мешали: требования бесплатно провозить две сумки ручной клади, обязанность выплачивать компенсации за отмену рейсов и нормы экологических платежей. Лоукостер Wizz Air прямо заявляет: «Мы не начинали войну в Иране и не должны отвечать за ее последствия». Брюссель пока неохотно идет на уступки.
Чего ждать к 2027 году
Западные экономисты сходятся в одном: порог более 120 долларов за баррель и три месяца военных действий — это точка невозврата. Федеральная резервная система США заморозила ставки, ждет. Банк Англии — тоже. ЕЦБ, по выражению Мартиньш Казакс, находится в режиме «наблюдения без действий».
Но время не на стороне центробанков. Ставки по ипотеке в США снова поползли к 6,4 процентов, так как инвесторы закладывают долгую инфляцию. А главное — никто не знает, как долго пробудет закрыт Ормузский пролив.
В конечном счете, американо-израильский конфликт с Ираном показал удивительную вещь: глобальная экономика превратилась в нервную систему, где удар по одной артерии вызывает судорогу во всех, даже самых безобидных тканях.
То есть всё (от бинта до цветного карандаша, от плюшевого мишки до гитарной струны) несёт в себе следы черного золота, добытого где-то далеко.
