Вот вам ещё один тревожный звоночек, который может служить наглядным примером того, как воспринимают некоторые чиновники Россию, за благополучие которой они денно и нощно бьются без сна и отдыха. Сын депутата Госдумы Валерия Гартунга тихо и без лишнего шума перевёл свой бизнес за рубеж. И это на фоне того, что его отец в последнее время с особым рвением поддерживает инициативы по ограничению интернета в России. Да-да, это тот самый Гартунг, чья фраза когда-то разлетелась по всему Рунету и стала мемом: «Лучше без интернета, чем без тепла и света».
Правда, как выясняется, в собственной семье следовать этой логике никто не собирается. Его сын, судя по всему, не готов выбирать между «теплом, светом и отсутствием интернета». Он выбрал третий вариант — уехать туда, где подобных дилемм просто не возникает. И объясняет это предельно прямо, без дипломатии и реверансов: «Там свобода».
Сам Валерий Гартунг, представляющий «Справедливую Россию», в последнее время активно продвигает идеи расширения полномочий государства в части контроля над связью. Причём речь идёт не о каких-то точечных мерах, а о возможности в принципе вырубить связь. Подается это рационализаторское предложение под самым благородным соусом — ради безопасности.
Особый резонанс вызвало его высказывание по поводу законопроекта, дающего силовым структурам право «глушить» коммуникации. Тогда депутат не стал сглаживать углы и заявил предельно жёстко: безопасность важнее доступа к Сети. А граждане? Ну потерпят. Им ведь не привыкать.
«Лучше без интернета, чем без тепла и света»
Фраза, которую он произнёс, разошлась по соцсетям мгновенно — во многом потому, что прозвучала она не просто резко, а откровенно пренебрежительно. И вот тут возникает логичный вопрос: а где, собственно, связь? Каким образом массовые блокировки и отключения помогают безопасности? Например, сильно они помогли жителям Туапсе или жителям других городов, куда с завидной регулярностью прилетает? Или это просто удобное объяснение для усиления контроля?
Аргументация, впрочем, стандартная: мол, средствами связи пользуются и недоброжелатели, а значит, надёжнее просто «вырубить всё». Логика из разряда «нет интернета — нет проблем». Правда, побочным эффектом становится раздражение миллионов людей и сокрушительный удар по малому и среднему бизнесу, вследствие чего происходит удушение и без того на ладан дышащей экономики.
Кстати, сам Гартунг участвует в обсуждении идеи создания так называемых «белых списков» сайтов — ресурсов, которые будут продолжать работать даже при отключении интернета. Якобы для поддержки критической инфраструктуры и бизнеса. А что, очень удобная схема: одним можно, другим нельзя.
И на этом фоне особенно показательной выглядит история с его сыном Дмитрием. Молодой, как это обычно подаётся, успешный предприниматель, который всего в жизни добился исключительно сам, но который почему-то решил строить бизнес не в России. Вместо этого он выбрал Объединённые Арабские Эмираты.
Причём он не скрывает причин. Напротив — охотно делится ими в интервью зарубежным изданиям, фактически признавая: политика, которую продвигают такие, как его отец, мешает нормальному развитию бизнеса.
«Я выбрал ОАЭ как базу для своей компании OneSun, потому что для Эмиратов роботизация — это не просто диверсификация экономики, основанной на нефти и туризме, а стратегия устойчивости».
В других интервью он идёт ещё дальше, расхваливая страну за отсутствие избыточной бюрократии и высокий уровень цифровизации.
«Там можно управлять бизнесом буквально с телефона».
Звучит почти как упрёк — особенно если учитывать, что в России предприниматели регулярно сталкиваются с противоположной реальностью.
И вот здесь возникает неприятный контраст. Пока отец на словах готов ограничивать доступ к интернету ради «высших целей», сын уезжает туда, где интернет — это инструмент, а не проблема. Где цифровая среда помогает работать, а не мешает.
Фактически получается, что в публичной риторике — одно, а в личных решениях — совсем другое. И это уже не просто двойные стандарты, а вполне конкретный сигнал: даже внутри таких семей не верят в те правила, которые сами же продвигают.
Самого Валерия Гартунга, судя по всему, эта ситуация никак не смущает. Возможно, потому что у его семьи есть выбор — уехать, перевести бизнес, адаптироваться. В отличие от большинства людей, которые такой роскоши не имеют и вынуждены работать в тех условиях, которые для них создают.
И вот тут главный вопрос даже не в самом факте переезда. Вопрос в другом: если даже ближайшие родственники тех, кто принимает решения, предпочитают строить будущее за границей — что это говорит о доверии к этим решениям?
