Операция США против Ирана «Эпическая ярость» была продолжена в апреле. Уже сейчас, по прошествии примерно двух месяцев, важно отметить, что Вашингтоном, безусловно, была допущена ошибка планирования — излишним оптимизмом относительно решения поставленных задач. Довольно интересное продолжение, касающееся характера ошибок прогнозирования, изложил Насим Талеб в своем «Черном лебеде». Талеб выдвинул правило: «чем дольше ждешь — тем дольше предстоит ждать». То есть, как пишет Талеб, если, например, средняя продолжительность войны составляет шесть месяцев, а вооруженный конфликт идет два года, то ждать окончания нужно будет еще несколько лет.
Фото: Алексей Меринов
Но «нескольких лет» у Трампа просто нет — нет даже нескольких месяцев. И проблема тут не только в ноябрьских промежуточных выборах (хотя это тоже немаловажный фактор), а в том, что, во-первых, пролонгация конфликта грозит перерасти в мировой финансовый кризис, а во-вторых, в том, что мир начал жить очень «быстро и медийно». С Венесуэлой у США получилось идеально, а вот с Ираном вышел просчет.
В ночь с 7 на 8 апреля после того, как американский лидер в очередной раз поднял ставки, выдвинув ультиматум, между сторонами было достигнуто перемирие. На этот раз угрозы Трампа прозвучали в адрес не только лидеров Ирана, но и всех иранцев, что было воспринято в мире неоднозначно. Перемирие — это еще не поражение, однако это, безусловно, попытка отыгрыша ситуации на тот момент, когда американские переговорщики Уиткофф и Кушнер все еще имели возможность, выражаясь языком Трампа, заключить сделку.
Похожая ситуация, кстати, наблюдалась и в противостоянии Россия–Украина, когда в марте 2022-го проходили первые контакты между сторонами конфликта. На тот момент существовала перспектива быстро вернуться за стол переговоров, однако этого не произошло.
Между тем, если на фоне начала СВО на сырьевых рынках и наблюдался ценовой шок, то он был достаточно быстро устранен. Долгосрочные прогнозы по рынку нефти еще в конце прошлого года были по большей части пессимистичными. Ожидания дальнейшего увеличения навеса предложения, особенно на фоне действий картеля ОПЕК+, в совокупности с радужными прогнозами по росту доли возобновляемых источников энергии «вымывало» с рынка оптимистов. Однако дальше случилась Венесуэла, за которой последовал Иран, что, можно сказать, спасло нефтяной рынок как минимум от длительной стагнации, а как максимум — от дальнейшего сползания цен вниз.
Блокирование Ормузского пролива — это выход проблемы на качественно иной уровень. Не зря глава Международного энергетического агентства Фатих Бироль не так давно заявил о том, что нынешний нефтегазовый кризис хуже, чем кризисы 1973, 1979 и 2022 годов, вместе взятых, а главный экономист Международного валютного фонда Пьер-Оливье Гуринша сказал, что если бы конфликт завершился прямо сейчас, то дефицит нефти будет сопоставим с нефтяным шоком 1970-х годов. В чем же именно этот энергетический шок состоит?
Цена на нефть марки Brent в настоящее время находится выше уровня $100 за баррель. «Сбить» ее вниз без одобрения Ирана очень сложно — по той простой причине, что ключевые нефтедобывающие мощности находятся как раз под контролем стран Персидского залива, а значит, оказываются «запертыми» в Ормузском проливе. Логика действий Ирана выглядит безупречной: там отлично отдают себе отчет, что альтернативы проливу нет. Пространство же для дальнейшей эскалации конфликта у Ирана все еще присутствует — ведь пролив не закрыт окончательно и движение судов через него производится. Соответственно попытка наземной операции или удар по электроэнергетике Ирана может поднять цены на нефть еще выше.
До конфликта шестерка крупнейших стран-нефтепроизводителей региона, на территории которых размещены американские военные базы (Кувейт, ОАЭ, Ирак, Катар, Бахрейн, Саудовская Аравия) производили порядка 21,7 млн баррелей в сутки (б/c), что составляет около 20% от мирового спроса на нефть. По оценке министерства энергетики США, сокращение добычи этих стран в прошлом месяце составило более 7,5 млн б/c, то есть добыча снизилась на 35%, составив 14,2 млн б/c. В апреле минэнерго США ожидало, что сокращение увеличится до 9,1 млн б/c, или до 42% от февральского показателя. Таким образом, в апреле совокупная добыча этих стран могла упасть до 12,6 млн б/c, и это с учетом того, что движение в проливе остается ограниченным.
С точки зрения влияния на экономику эффект от этого сокращения переоценить трудно. Нефть является ключевым сырьем для огромного количества отраслей. Удорожание сырья автоматически запускает процесс удорожания всех товаров, а впоследствии и эрозии спроса на значительное количество товаров и услуг. В первую очередь это, конечно же, транспортный сектор. Из нефти производятся различные виды топлива, в том числе для авиации. Многие авиакомпании продолжают испытывать сложности и вынуждены поднимать цены.
Сообщается, что в некоторых странах Европы запасов авиационного топлива осталось всего на несколько дней, а в мае существует реальный риск прекращения авиасообщения. Прорабатываются варианты ограничения топлива для заправки, а также отказ от заправки частных самолетов.
При этом средняя цена на бензин в США, согласно данным американской автомобильной ассоциации (ААА), превысила $4,5 за галлон (1 галлон равен примерно 4,5 л).
В Европе цены на бензин также продолжают рост, что вынуждает правительства идти на снижение акцизных сборов. В Чехии вводится государственное регулирование цен на бензин. Жесткое регулирование введено в Венгрии, Хорватии, Словении, Польше, Словакии. В Греции запрещено делать наценку на бензин выше определенного уровня, в Германии цену на топливо на АЗС могут повышать не более одного раза в день (снижать можно сколько угодно). По последней информации, в хранилищах многих стран Европейского союза топлива осталось менее 30% от минимального запаса.
Одним из наиболее пострадавших мировых регионов остается азиатский: его страны напрямую зависят от поставок по Ормузскому проливу. Более 90% нефти из пролива поступает в Азию. Зависимость отдельных стран от ближневосточной нефти огромна. Как следствие — ограничительные меры принимаются и там. Китай, например, запретил экспорт дизеля, бензина и авиатоплива. Южная Корея устанавливается топливный ценовой потолок.
Не стоит забывать и про то, что из нефти производится огромное количество продуктов как повседневного, так и длительного пользования. В большей или меньшей степени может пострадать текстильная промышленность; сектор бытовой химии — нефть участвует в производстве шампуней, гелей для душа, лосьонов; сектор строительства — битум, асфальт, трубы производятся из нефти; сектор электроники — корпус привычной бытовой техники, аккумуляторы и многое другое производится с использованием нефти. Большое влияние может быть оказано на пластиковую продукцию (в отдельных странах зафиксировано подорожание воды из-за подорожания пластика) и товары из резины.
Однако нефть — это еще далеко не все. Через Ормузский пролив движутся и другие немаловажные товары, например удобрения (по оценке Kpler, через пролив перемещается порядка 33% от общемирового объема удобрений). Кроме этого, из-за подорожания цен на энергию увеличиваются расходы на транспортировку и хранение продуктов. Это означает, что могут вырасти цены еще и на продовольствие.
Центральные банки разных стран уже начали предпринимать ряд действий, направленных на торможение инфляции. В частности, Банк Австралии повысил ключевую ставку и напрямую связал это с ближневосточным конфликтом. Американский ФРС также оставил ставку на прежнем уровне. Банк России также проявил осторожность и на заседании совета директоров 24.04 принял решение о снижении ставки с 15% до 14,5%. Причем совет директоров ЦБ РФ рассматривал возможность сохранения ключевой ставки на прежнем уровне 15%, принимая во внимание геополитические риски.
Выводы, которые можно сделать по результатам того, что мы наблюдаем на Ближнем Востоке, следующие:
— С большой степенью вероятности ситуация до конца так и не разрешена. Точка не поставлена.
— Даже в том случае, если горячая фаза конфликта не возобновится, напряженность в регионе будет продолжать сохраняться, что означает, что цены на нефть могут еще какое-то время оставаться на высоком уровне. Эти высокие уровни могут сохраняться до тех пор, пока мировая экономика окончательно не перейдет в состояние рецессии и мировой спрос на нефть не сократится.
— Последствия конфликта могут получиться долгосрочными, а их разрешение может потребовать гораздо более существенного количества времени. Это означает, что качество жизни, скорее всего, действительно ухудшится, и это, в большей или меньшей степени, затрагивает уже абсолютно все страны.
