Последние недели ловлю себя на странном ощущении. Будто я живу в какой-то другой Москве. Еще совсем недавно зарплата в 150 тысяч рублей казалась почти пределом мечтаний. Теперь это сумма, которая все чаще звучит как… стартовая.
Фото: Лилия Шарловская
Знакомый курьер получает примерно столько же. Бариста в популярной кофейне — тоже.
У штатных журналистов, конечно, пока запросы поскромнее. Но если сложить основную работу и все подработки, фрилансы, тексты, колонки, интервью, ночные расшифровки и вечное «можно срочно до утра?» – получается примерно та же цифра.
И это уже никого не удивляет. Больше удивляет другое. Работать все равно… некому.
Знакомый предприниматель жалуется: уже несколько месяцев ищет айтишника. Зарплата — 180 тысяч рублей. Без космических требований. Но люди либо не приходят вообще, либо приходят с таким изначальным списком требований, словно это не собеседование, а гастрольный райдер мировой рок-звезды: удаленка, четыре рабочих дня, ДМС для кота, компенсация психолога, спортзала, обучения, отпуск в любое время и никаких переработок…
Обленились и оборзели
И ведь самое смешное — они могут себе это позволить. Еще совсем недавно работодатели выбирали сотрудников. Теперь сотрудники выбирают работодателей.
Что вообще происходит этим летом? Почему денег предлагают все больше, а желающих положить их в свой кошелек все меньше?
На первый взгляд, кажется, что люди просто обленились и оборзели. Но цифры говорят о другом.
По данным экспертов, рынок труда сегодня напоминает странные качели. Общая конкуренция среди соискателей выросла, но одновременно почти все работодатели говорят о крайнем дефиците кадров. Особенно не хватает рабочих специальностей, линейного персонала, инженеров, специалистов производства, транспорта и сервиса. По данным исследований, 93% работодателей сталкиваются с нехваткой нужных навыков у кандидатов, а безработица остается на исторически низком уровне. И это очень плохо, хоть нашим политикам и кажется, что наоборот — но выбирать не из кого. Конкуренции нет. Получается парадокс.
Люди есть. Но это не те люди, которые нужны работодателю здесь и сейчас.
HR-эксперт Гарри Мурадян объясняет происходящее просто. Во-первых, инфляция. Те самые пресловутые 150 тысяч уже совсем не те деньги, какими были три-четыре года назад.
Во-вторых, демография. На рынок труда вышло малочисленное поколение зумеров. А до 2027 года людей трудоспособного возраста станет еще меньше.
В-третьих, миграция. Поток трудовых мигрантов сократился, а заменить его пока полностью не удалось. «Мы все больше отказываемся от трудовых мигрантов из ЕАЭС, то есть, условно говоря, граждан Средней Азии в России стало меньше, соответственно, появился дефицит, работать некому, взамен мы собираемся привозить граждан из Индии, Филиппин, из экзотических стран. Но пока что их не завезли в должном количестве, существует определенный дефицит, который все еще ничем не заполнен», — объясняет специалист.
Есть и еще одна объективная причина. Часть мужчин ушла из гражданской экономики, рынок лишился ещё сотен тысяч работников. Все это вместе создало ситуацию, при которой работодатели начинают конкурировать уже не товарами и услугами, а людьми.
Наверное, самое интересное в этой истории — психологический перелом. Молодые сотрудники больше не готовы жить по правилам поколения своих родителей. Они не хотят терпеть токсичного начальника ради записи в трудовой книжке. Не готовы мириться с бесконечными переработками «за идею». Не считают нормой отвечать на сообщения после окончания трудового дня.
Для старшего поколения это выглядит детским капризом. Для зумеров— обычной ценой собственного времени. И, возможно, именно это сильнее всего раздражает работодателей, которые больше не рулят ситуаций.
По данным исследования, чаще всего разногласия между работодателями и зумерами возникают вовсе не из-за уровня зарплат. А из-за отношения к карьере, требований к скорости роста, формата работы и субординации.
Две реальности рынка
Самое любопытное, что сегодня рынок труда живет сразу в двух реальностях.
В одной предприниматель месяцами не может найти бариста, курьера или сварщика. В другой – начинающий маркетолог или junior-айтишник рассылает сотню резюме и получает одни отказы.
Аналитики прямо говорят: рынок стал неоднородным. Дефицит кадров может существовать одновременно с поиском работы. Конкуренция в среднем выросла до 10,3 резюме на одну вакансию, но одновременно сохраняется острый дефицит рабочих профессий и линейного персонала. А 93% работодателей признаются, что им не хватает нужных специалистов.
Причин такого разброда и шатания несколько.
Во-первых, не существует одного общего рынка. Есть рынок курьеров, сварщиков, врачей, продавцов, есть — айтишников, журналистов, дизайнеров.
Например:
курьеров и рабочих рук не хватает катастрофически;
начинающих маркетологов, юристов, PR-специалистов, дизайнеров и некоторых IT-специалистов после массовых сокращений последних лет — наоборот, много.
Поэтому предприниматель не может найти электрика за 180 тысяч, а выпускник факультета рекламы полгода рассылает резюме.
Во-вторых, есть квалификационный разрыв.
Работодатель ищет не просто человека. Он ищет того, кто завтра сможет работать самостоятельно. А многие кандидаты приходят без нужных навыков.
В-третьих, работодатели иногда сами хотят невозможного.
Очень распространенная вакансия выглядит так: нужен специалист 25 лет с опытом работы 7 лет, знанием пяти программ, английского языка, готовностью задерживаться после работы. И зарплата при этом — средняя по рынку. Таких гениев не существует. Либо они давно трудоустроены. Поэтому вакансия висит месяцами.
В-четвертых, изменились ожидания самих работников.
Люди действительно стали чаще отказываться от токсичных мест. Особенно если они знают, что через неделю найдут другую работу.
Что будет дальше?
Похоже, эпоха, когда можно было написать в вакансии «стрессоустойчивость, многозадачность, ненормированный рабочий день» и получить очередь из кандидатов, заканчивается.
Теперь уже работодателям придется проходить собственное собеседование у соискателей. Доказывать, что у них действительно стоит работать. Повышать не только зарплаты, но и качество управления. Учиться уважать личное время сотрудников. Перестать воспринимать переработки как признак лояльности. И, наконец, понять простую вещь.
Дефицит кадров — это не всегда история про отсутствие людей. Иногда это история про отсутствие рабочих мест, на которые люди готовы соглашаться. И если этим летом кажется, что «никто не хочет работать», возможно, правильнее задать другой вопрос: а все ли работодатели готовы меняться так же быстро, как изменился сам рынок труда?
Хотят жить и работать иначе
Мне кажется, мы сейчас присутствуем при очень интересном историческом моменте.
Двадцать лет работодатели диктовали условия. Теперь условия начинает диктовать работник. Особенно молодой. Возможно, именно поэтому старшему поколению кажется, что молодежь не хочет работать.
Нет. Она хочет. Просто больше не хочет жить так, как в свое время работали мы. И работодателям придется принять эту простую истину. Потому что демографию не уговоришь.
Если людей стало меньше, главным капиталом компании является уже не офис, не станки и даже не технологии.
Главным капиталом становятся те самые люди. И бороться за них теперь придется так же, как раньше боролись за клиентов.
