Госдума приняла в окончательном чтении самую масштабную реформу законодательства о банкротстве за последние два десятилетия.
Фото: Markus Brunner/imageBROKER.com/Global Look Press
Смысл новой реформы можно сформулировать одной фразой: если предприятие еще можно спасти, его сначала попытаются вылечить, а уже потом — ликвидировать. Закон вводит два новых механизма — добанкротную санацию и судебную реструктуризацию долгов, позволяющие сохранить работающий бизнес до того, как он окончательно окажется под ножом.
Еще совсем недавно слово «банкротство» звучало почти как смертельный диагноз.
Достаточно было компании оказаться в реестре банкротных дел, как начиналась цепная реакция. Банки требовали досрочно вернуть кредиты. Поставщики прекращали отгрузки. Контрагенты переходили на стопроцентную предоплату. Клиенты уходили к конкурентам. Очень часто бизнес погибал вовсе не потому, что его уже невозможно было спасти. Его добивало само слово «банкрот», как дамоклов меч висевшее над ним.
Поэтому реформа появилась не случайно.
Последние годы слово «банкротство» перестало быть редкостью в нашей стране. По данным последних оценок, только за прошлый год через одно только личное банкротство прошли более полумиллиона россиян. Одновременно растет и число компаний, испытывающих серьезные финансовые трудности. Эксперты связывают это с высокой стоимостью кредитов, ростом долговой нагрузки и общей перестройкой экономики.
Но проблема оказалась глубже цифр.
Российская система банкротства давно перестала выполнять свою главную задачу — помогать выжить тем, кого еще можно спасти.
По оценкам специалистов, успешным восстановлением заканчиваются меньше одного процента процедур банкротства юридических лиц. Кредиторы при этом получают обратно в среднем лишь около шести процентов своих денег. Остальное исчезает вместе с ликвидированным предприятием. Иными словами, проигрывают почти все. И владельцы, и сотрудники, и банки. И само государство, которое теряет честных налогоплательщиков.
Именно поэтому законодатели решили изменить саму философию банкротства.
Не распродать имущество, а спасти предприятие
До сих пор российская процедура банкротства больше напоминала раздел наследства. Если компания переставала платить по счетам, начиналась борьба кредиторов за то, что еще можно успеть забрать.
Теперь предлагается сначала попробовать сохранить саму компанию.
Новый механизм — добанкротная санация — рассчитан прежде всего на крупные предприятия с активами свыше одного миллиарда рублей. Если большинство независимых кредиторов согласятся с планом финансового оздоровления, суд сможет утвердить его, даже несмотря на несогласие меньшинства. Идея проста: один кредитор больше не сможет сорвать спасение бизнеса, если остальные считают его жизнеспособным.
Если же договориться заранее не получится, вступает в силу второй инструмент — судебная реструктуризация.
Суд сможет дать компании до четырех лет, а при необходимости и до восьми, чтобы постепенно рассчитаться с долгами, не разрушая при этом производство, не увольняя работников и не распродавая имущество за бесценок. Вместо обычного арбитражного управляющего появится антикризисный управляющий, задача которого — не ликвидировать предприятие, а помочь ему выбраться из проблем.
Правозащитник Мария Архипова считает, что смысл реформы гораздо шире набора новых процедур.
«Сегодня банкротство в России слишком часто превращается в раздел наследства: бизнес уже умер, остается только поделить то, что от него осталось. Но предприятие — это не только активы и долги. Это сотрудники, поставщики, производственные цепочки, контракты, налоги. Если такой организм можно восстановить, его разрушение становится невыгодным практически всем участникам процесса».
По ее словам, закон впервые пытается отказаться от чисто ликвидационного подхода и посмотреть на кризис как на болезнь, которую иногда можно вылечить.
Однако идеальной реформу назвать нельзя.
Малые и средние предприятия фактически остаются за пределами этой системы. Кроме того, многое будет зависеть от судебной практики: смогут ли суды отличить реальный план финансового оздоровления от попытки крупных должников просто выиграть время за счет кредиторов.
Любопытно, что ничего принципиально нового человечество здесь не изобретает.
Во многих странах давно поняли: работающая компания почти всегда стоит дороже, чем распроданная по частям.
В США уже несколько десятилетий действует знаменитая процедура Chapter 11, через которую проходили гиганты промышленности, как General Motors, Delta Air Lines, Marvel Entertainment и десятки других известных компаний. Они не исчезли с рынка после финансового кризиса, а получили возможность договориться с кредиторами, перестроить бизнес и продолжить работу. Там банкротство давно перестало восприниматься как окончательный приговор. Скорее, это тяжелая операция, после которой пациент еще может встать на ноги.
