Приток прямых иностранных инвестиций в Россию по итогам 2025 года достиг $25,3 млрд — это в 11,5 раза больше, чем было годом ранее. На первый взгляд цифры выглядят как мощный сигнал возвращения зарубежного капитала, несмотря на сохранение санкций. Однако эксперты призывают не торопиться с оптимистичными выводами.
Фото: Лилия Шарловская
Значительная часть роста объясняется эффектом крайне низкой базы 2024 года, деофшоризацией российского бизнеса, корпоративной реструктуризацией и реинвестированием прибыли уже работающих в стране компаний. При этом география инвестиций действительно изменилась: место западных инвесторов заняли Китай, Индия, Турция, Иран и государства Персидского залива. Тем не менее, до докризисных показателей российской экономике пока далеко — в 2021 году объем прямых иностранных инвестиций превышал $38,6 млрд.
По данным ежегодного доклада Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД), в 2025 году Россия стала крупнейшим получателем прямых иностранных инвестиций в Евразийском регионе. Вместе с тем нынешний результат остается существенно ниже уровня 2021 года, а абсолютный рекорд по-прежнему принадлежит 2008 году, когда в страну поступило более $75,8 млрд.
В исследовании Института имени Гайдара отмечается, что после падения 2022 года инвестиционные потоки в Россию начали восстанавливаться. При этом объем вложений из недружественных стран за 2022–2025 годы сократился почти на 50%, тогда как инвестиции из дружественных государств выросли более чем наполовину.
Тем не менее, эксперты сходятся во мнении: впечатляющий рост прошлого года нельзя считать свидетельством массового возвращения иностранных инвесторов.
Ведущий аналитик AMarkets Игорь Расторгуев отмечает, что главным драйвером подобного рывка стала деофшоризация. По его словам, только в 2025 году в российские специальные административные районы переехали 135 компаний, а число их резидентов достигло 674. «Рост отражает восстановление от экстремально низкой базы, а не масштабный новый интерес инвесторов», — подчеркивает эксперт. Он также обращает внимание на различия в методиках ЮНКТАД и Банка России, связанные с учетом реинвестированной прибыли и операций через дружественные юрисдикции.
Похожую оценку дает основатель SharesPro Денис Астафьев. По его словам, значительная часть прироста связана «не с приходом нового западного капитала, а с деофшоризацией, внутригрупповыми операциями и перерегистрацией структур владения».
Генеральный директор Atomic Capital Александр Зайцев также напоминает, что статистика прямых иностранных инвестиций включает не только финансирование новых проектов, но и реинвестированную прибыль, внутригрупповые долговые инструменты, а также операции по переводу активов между зарубежными структурами. Поэтому, отмечает он, агрегированные данные не позволяют точно отделить новый капитал от корпоративной реструктуризации.
После ухода западных инвесторов структура иностранных вложений заметно изменилась. По словам Игоря Расторгуева, около 30% иностранных инвестиций приходится на Китай, около 18% — на Турцию, около 12% — на Индию. Заметную роль также играют Иран и страны Персидского залива.
Как отмечает эксперт по фондовому рынку «БКС Мир инвестиций» Андрей Смирнов, инвестиции направляются прежде всего в энергетику, сырьевые проекты, логистику, агропромышленный комплекс, фармацевтику.
Александр Зайцев добавляет, что иностранный капитал также идет в нефтегазохимию, обрабатывающую промышленность, локализацию оборудования, транспортную инфраструктуру, IT и телекоммуникации.
По словам Екатерины Косаревой, управляющего партнера «ВМТ Консалт», приток капитала объясняется сразу несколькими факторами. «Во-первых, приток инвестиций в Россию действительно есть. Его обеспечивают, прежде всего, Китай, Индия, страны Ближневосточного региона и другие «дружественные» государства. То есть, азиатский и ближневосточный капиталы постепенно замещают европейский», — говорит она.
При этом эксперты считают, что иностранный капитал остается важным для экономики, однако уже не столько как источник финансирования. По словам Дениса Астафьева, иностранные инвестиции нужны прежде всего «как канал доступа к технологиям, оборудованию, рынкам сбыта и управленческим компетенциям».
Андрей Смирнов придерживается аналогичной позиции. По его мнению, иностранные инвестиции важны «не столько как капитал, сколько как доступ к технологиям, оборудованию, компетенциям и внешним рынкам».
Однако масштабы инвестиционных потерь последних лет остаются значительными. Как напоминает Игорь Расторгуев, накопленный объем прямых иностранных инвестиций в реальном секторе сократился с $497,7 млрд на начало 2022 года до $216 млрд к началу 2025-го. Таким образом, нынешний приток компенсирует лишь часть выбывшего капитала.
Одновременно Александр Бахтин, инвестиционный стратег «Гарда Капитал», отмечает, что основными источниками инвестиций в российской экономике по-прежнему остаются государство, банковское кредитование и собственные средства российских компаний, поэтому роль иностранного капитала сегодня относительно невелика.
Прогнозы относительно дальнейшей динамики остаются осторожными. Минэкономразвития ожидает снижения инвестиционной активности в 2026 году с последующим ростом в 2027-м. В РСПП прогнозируют сокращение инвестиций примерно на 1%, тогда как вице-премьер Александр Новак допускает их оживление к концу 2026 — началу 2027 года.
Эксперты также не ждут сохранения нынешних темпов роста. По словам Дениса Астафьева, эффект низкой базы и деофшоризации имеет естественный предел, а дальнейший приток капитала будет зависеть от санкционного режима, доступности международных расчетов, защиты прав собственности, валютного регулирования и доходности проектов.
Андрей Смирнов считает, что удержать нынешний уровень возможно лишь при условии, что не усилится санкционное давление, включая вторичные ограничения в отношении стран — партнеров России, а также сохранятся работающие механизмы расчетов и вывода прибыли.
Игорь Расторгуев также полагает, что дальнейшая динамика будет определяться устойчивостью экономических связей с Китаем, Индией и государствами Персидского залива, стабильностью рубля и процентных ставок, а также тем, продолжится ли деофшоризация или ее потенциал уже близок к исчерпанию.
