Геополитика опять диктует правила экономике. Из-за усиливающейся эскалации на Ближнем Востоке цены на нефть в четверг, 23 июля, резко скакнули вверх, пробив символическую отметку в $100 за баррель. Но часть аналитиков уверена, что этот геополитический ажиотаж — лишь временная искра в общем пожаре, которая, тем не менее, способна помочь экономике России справиться с её трудностями. Как рост стоимости «черного золота» отразиться на госказне и курсе рубля, «365NEWS» выяснил у экспертов.
Фото: Лилия Шарловская
На фоне резкого обострения конфликта на Ближнем Востоке цена на нефть марки Brent в четверг, 23 июля, стремительно пошла в рост. Стоимость «черного золота» на бирже продолжала взлет весь день и «в моменте» пробила уровень в $100 за баррель, достигнув максимума с начала лета.
Главным драйвером рыночного ажиотажа послужили тревожные военные сводки: в Красном море неизвестный снаряд поразил танкер у берегов Саудовской Аравии, спровоцировав пожар на борту. Инвесторы снова закладывают в цены риски перебоев с поставками углеводородного сырья через Ормузский пролив. Ситуацию дополнительно накаляют сообщения о минировании южного маршрута со стороны Корпуса стражей исламской революции (КСИР) и готовности QatarEnergy продлить форс-мажор по отгрузкам СПГ.
По словам аналитика ФГ «Финам» Александра Потавина, напряженность в отношениях США и Ирана продолжает нарастать, что сказывается на всем Ближнем Востоке. США могут расширить операцию против исламской республики (вплоть до наземной) в течение нескольких дней и для этого на Ближний Восток перебрасываются силы войск специального назначения, истребители и бомбардировщики. В итоге ключевые ближневосточные маршруты поставок нефти из-за эскалации ситуации вокруг Ирана остаются заблокированными. На этом фоне цены на нефть растут в июле примерно с той же скоростью, как это было в начале марта. «Надо быть готовым к тому, что в случае ещё большего обострения ситуации с Ираном, например, при наземной операции США, котировки Brent подскочат до $105-110 за баррель», — предупредил аналитик.
На рынке есть и более смелые оценки. «В случае реального ограничения перевозок через Ормуз или одновременных проблем в Баб-эль-Мандебском проливе рынок может протестировать и $110–120 за баррель, — утверждает доцент кафедры политического анализа и социально-психологических процессов РЭУ им. Плеханова Павел Севостьянов. — Такой сценарий сегодня рассматривают и крупнейшие инвестиционные банки, хотя они по-прежнему считают его менее вероятным». Рынок уже пережил несколько волн эскалации вокруг Ормузского пролива, поэтому эмоциональная реакция действительно стала более сдержанной. Если раньше цены могли резко взлетать буквально от одного заголовка в СМИ, то сейчас участники рынка оценивают не столько заявления политиков, сколько реальные риски для судоходства, страхования танкеров и физических поставок. Именно поэтому рост выглядит более постепенным и устойчивым, чем в предыдущие этапы кризиса, пояснил ученый.
Однако, по словам ведущего аналитика Freedom Global Натальи Мильчаковой, мировые цены на нефть устанавливаются на фьючерсном рынке, который, по сути, является рынком не физического товара, а ценных бумаг. Поэтому в котировках фьючерсов всегда есть место спекулятивной составляющей. На сегодняшний день рынок, с одной стороны, учитывает риски, связанные с блокадой Ормузского пролива и перекрытием для Саудовской Аравии экспорта нефти ещё и через Баб-эль-Мандебский пролив, с другой — возможное замедление роста спроса на нефть в Индии и Китае и политику ОПЕК+, направленную на увеличение добычи нефти. В целом текущая цена на нефть выглядит вполне объективной, подчеркнула аналитик.
А ходятся эксперты в том, что рост цен на нефть является серьёзной поддержкой нефтяных доходов российского бюджета. «В настоящее время цена российского экспортного сорта Urals уже вернулась в коридор $63-65 за баррель, то есть выше уровня, заложенного в бюджет. А значит прогноз Минфина о дополнительных доходах бюджета в 1 трлн рублей остаётся актуальным, — пояснила аналитик. — Однако дополнительные нефтяные доходы помогут только сократить бюджетный дефицит, но не закрыть его полностью».
