Евросоюз и Соединенные Штаты почти одновременно, но, разумеется, сепаратно одобрили комплексы ограничительных мер, касающихся в основном нефтегазового сектора России. В первом случае речь идет о 21-м пакете санкций, во втором — о законодательной инициативе ныне покойного сенатора Линдси Грэма (внесен в РФ в перечень террористов и экстремистов), который предложил обложить страны — импортеры российских энергоносителей совершенно убийственными по своей тяжести пошлинами.
Фото: Геннадий Черкасов
На голосовании в американском Сенате 7 августа этот законопроект, изначально задуманный автором как «адские санкции» против РФ, получил абсолютное большинство голосов. Голосование по нему в палате представителей Конгресса США состоится 31 августа (поскольку законодатели находятся сейчас на парламентских каникулах), и вот здесь итог не столь очевиден. Критики меры вполне резонно полагают, что в случае ее реализации могут пострадать американская экономика и, что еще более вероятно, отношения Вашингтона с мировыми тяжеловесами — Китаем и Индией. Кроме того, Конгресс фактически развяжет руки президенту Трампу, который, подписав документ, получит карт-бланш на ведение новых торговых войн.
Пока эти опасения носят скорее умозрительный характер. По ряду причин перспективы практической реализации законопроекта весьма туманны. Хотя бы потому, что далек от урегулирования масштабный американо-иранский конфликт. Кроме того, рынок нефти продолжает лихорадить: цены то взлетают до сотни долларов за баррель, то падают ниже 85. Да и дела в глобальной экономике складываются в настоящее время далеко не блестяще, и потенциальные «манипуляции» с тарифами несут странам немалые риски.
Что касается 21-го пакета санкций ЕС, утвержденного еще 23 июля, каких-то прорывных мер в нем нет. В «черный список» включены 18 юридических лиц из нефтяного сектора, в том числе три российских нефтеперерабатывающих завода, крупный белорусский НПЗ, а также компания, созданная для продажи белорусских нефтепродуктов на территории России. Кроме того, введены ограничения на операции с подсанкционными НПЗ в РФ и третьих странах (включая предприятия в других государствах, перерабатывающие российское сырье). Из-за этого, например, единственный нефтеперерабатывающий завод в Грузии (Black Sea Petroleum) начал экстренный переход на нефть из Казахстана и Ливии. Также под санкции попало еще 41 судно (в дополнение к 632, поименованным в предыдущих пакетах), задействованное в перевозках российской нефти.
Внимания заслуживает еще одно обстоятельство: страны ЕС утвердили новый механизм, который позволяет им распоряжаться сырой нефтью, зерном и другими товарами, изъятыми с задержанных в море судов теневого флота. Согласно поправке, вошедшей в 21-й пакет, груз можно будет временно хранить на территории Евросоюза и помещать в таможенный режим свободной зоны.
Лазейки и оговорки
Насколько серьезны новые санкционные удары по российской нефти со стороны Брюсселя и Вашингтона? С этим вопросом «365NEWS» обратился к эксперту Финансового университета при Правительстве РФ Игорю Юшкову.
— Если говорить об американских «адских санкциях», изначальная версия законопроекта от 1 апреля 2025 года выглядела несравнимо более жестко по сравнению с текущей: она предусматривала введение запретительных, по сути, пошлин в размере 500% на товарные поставки в США из всех стран, которые импортируют российскую нефть, — рассказал эксперт. — Понятно, что принятие документа в таком заведомо утопическом виде де-юре означало бы полную остановку торговли Соединенных Штатов как минимум с Индией и Китаем. Ну и не надо забывать о таких значимых покупателях российской нефти, как Венгрия, Словакия, Сербия, Турция, а также, если брать нефтепродукты, — ближневосточные государства.
Поэтому к августу 2026-го законопроект был в значительной степени смягчен, успев обрасти всевозможными лазейками и оговорками. Теперь речь идет уже о пошлинах в 100% вместо 500%. Да, в тексте фигурирует цифра 500%, касающаяся поставок в США российских товаров, но смысла в ней мало: на сегодняшний день мы почти не торгуем с Америкой. И уж тем более не экспортируем туда нефть и другие энергоносители. Практически все виды поставок из России кроме низкообогащенного урана были запрещены еще с 1 апреля 2022 года. А в мае 2024-го тогдашний президент США Байден подписал закон, который наложил табу и на импорт из РФ низкообогащенного урана.
— Какие еще важные оговорки вошли в свежую версию американского законопроекта?
— Ввозные пошлины затрагивают лишь товары из крупнейших государств, покупающих российскую нефть. То есть, получается, исключительно из Китая и Индии. А совсем недавно текст был дополнен пунктом, согласно которому речь идет только о тех странах, где РФ доминирует как поставщик сырья. Значит, если в вашем сырьевом импорте российская нефть составляет меньшую долю, бояться вам нечего. У Индии, кстати, это пока больше 50%, во многом по ситуативной причине — перекрытие Ираном Ормузского пролива и перебои в поставках из Ближневосточного региона. Кроме того, в тексте появилась весьма многозначительная оговорка о том, что если страна демонстрирует стремление к снижению закупок российской нефти, тогда пошлины в 100% с нее снимаются.
Очевидно, что де-факто эта мера направлена не столько против РФ, сколько против третьих стран, ее главных торговых партнеров. В Вашингтоне прекрасно понимают, что на данный момент ни Пекин, ни Нью-Дели не в состоянии полностью отказаться от российского сырья. Даже если предположить, что они захотят это сделать. Соответственно, чтобы не дискредитировать сам санкционный режим и не подрывать санкционную дисциплину и солидарность, надо делать более-менее реалистичные шаги и трансформировать законопроект. Плюс США учли свой предыдущий негативный опыт давления на Индию. Ее товары облагались дополнительными американскими пошлинами за то, что страна активно приобретала у нас нефть, оружие и другие товары. Но максимум, чего добились США от Нью-Дели, — некоторого временного сокращения закупок. Поэтому администрация Трампа не хочет снова наступать на те же грабли.
Невнятный пакет
— Какие последствия для России и ее энергетического сектора может иметь 21-й пакет ЕС?
— Пакет, считаю, вышел довольно невнятный. Его основной фишкой должен был стать запрет на морскую перевозку российского СПГ. Однако в итоге эта ключевая, как предполагалось, мера не вошла в санкционный перечень — из-за позиции прежде всего Греции, которая ее заблокировала. Понятно почему: именно греческие судоходные компании в основном и занимаются транспортировкой российского СПГ. Кроме того, европейцы заморозили потолок экспортной цены (price cap) для российской нефти на текущем уровне в $44,1 за баррель. Это было сделано, чтобы на фоне ближневосточного кризиса и сложившегося тренда на рост сырьевых котировок не допустить резкого, примерно до $65–70 за баррель, повышения потолка, который рассчитывается по формуле: средняя рыночная цена Urals минус 15%.
— Что дает Евросоюзу включение в санкционные списки 41 судна теневого флота?
— Мера абсолютно формальная, для галочки. Как показала жизнь, сколько бы танкеров ни оказывалось в этих списках, российскую нефть они продолжают перевозить с не меньшей эффективностью. Судовладельцев такие вещи не останавливают, поскольку им хорошо платят, они загружены работой. Хотя прекрасно осознают все риски и последствия. Борьба с теневым флотом идет уже несколько лет, но толку от нее мало: ни европейцам, ни американцам не удалось заблокировать деятельность этих судов, которые постоянно переименовывают, перекрашивают в другие цвета, оформляют на них другие документы… Что касается нефтеперерабатывающих заводов, для них эти новые ограничения от ЕС тоже малосущественны: НПЗ и так уже пострадали от европейских секторальных санкций. В том плане, что с 2022 года запрещено поставлять в Россию оборудование для ремонта, модернизации и строительства объектов энергетической инфраструктуры. Что меняется от того, что 21-й пакет предусматривает в отношении НПЗ персональные ограничения вместо секторальных?
Кстати, белорусские НПЗ тоже, по сути, находятся под секторальными санкциями (в том числе — американскими): с недавних пор производимые ими нефтепродукты запрещено ввозить на территорию стран ЕС. Связано это прежде всего с резким увеличением закупок Россией моторного топлива в Белоруссии, которая подставила нам плечо в условиях нарастания дефицита. Понятно, что с выгодой (и одновременно с риском) для себя, но подставила.
— А что там в итоге произошло с единственным НПЗ в Грузии?
— Это предприятие, Black Sea Petroleum, ориентировано на внешние рынки. Оно покупало у нас нефть, перерабатывало ее и экспортировало нефтепродукты. В основном в Румынию и другие причерноморские европейские государства, ну и дальше на юг континента. Но поскольку с 26 апреля 2026-го Брюссель запретил поставлять в третьи страны нефтепродукты, сделанные из российской нефти, этот НПЗ уже тогда начал экстренный переход на нефть из Казахстана и Ливии. Для Грузии было крайне важно сохранить европейский рынок и поставлять туда топливо по высоким ценам. Экономически это самый выгодный вариант для нее. И к 21-му пакету санкций, принятому 23 июля, история с Black Sea Petroleum не имеет прямого отношения.
Нынешнее грузинское руководство занимает довольно рациональную, а главное, самостоятельную позицию: страна всего лишь пытается заработать по максимуму и не готова жертвовать своими экономическими интересами в угоду еврочиновникам. Разумеется, Брюссель такое поведение никак не может устроить.
Вопрос открытый
— Насколько реализуем новый, предусмотренный 21-м пакетом механизм конфискации и последующей продажи грузов, изъятых с задержанных в море судов теневого флота?
— Утвердив его, Евросоюз попытался устрашить часть трейдеров, с тем чтобы они отказались от взаимодействия с РФ либо повысили стоимость своих услуг. Многие российские сырьевые компании находятся в американских санкционных списках, и, зная это, контрагенты стремятся побыстрее перепродать подсанкционную нефть другим посредникам, те — еще кому-то, и далее по цепочке, чтобы замести следы. При этом нефть меняет право собственности при погрузке на танкер, переставая быть российской. И получается, что, если европейцы захватят такое судно, пострадает новый владелец. Ведь это его собственность, его зона ответственности, его риски.
Причем, согласно Конвенции ООН по морскому праву, нельзя задержать судно в международных водах без объяснения причин. В противном случае это трактуется как акт пиратства. Единственное законное основание — отсутствие флага либо сомнения в его достоверности. Если выяснится, что идущее под флагом какой-то страны судно в реальности относится к другому государству, это дает право его задержать в международных водах, доставить к себе в порт и там досконально проверить все документы. До сих пор нефть российского происхождения, находившуюся на борту, никто не экспроприировал. При том что танкеры теневого флота европейцы действительно останавливали, убеждаясь затем, что с флагом порядок. Кстати, если судно числится в санкционных списках, это значит, что никакая коммерческая компания, зарегистрированная в ЕС, не может с ним взаимодействовать, судно не может зайти в европейский порт. В Брюсселе сейчас хотят решить эту дилемму, создав некие правовые условия не только для задержания танкера в международных водах, но и для конфискации и перепродажи груза. Что в итоге получится — вопрос открытый.
— Так какие же ограничительные меры со стороны Запада в отношении нефтегазовой сферы РФ реально работают и в чем это выражается?
— Любые санкции, включая потолок цены, некритичны для отрасли, но они приводят к росту издержек при транспортировке и реализации российской нефти. Увеличиваются цены на услуги перевозчиков, посредников и страховых компаний. В результате снижается общая отдача от сырьевого экспорта. А в случае с запретом на поставки в РФ высокотехнологичного оборудования происходит естественное удорожание энергетических проектов.
