Политолог Чадаев жёстко прошёлся по экономической модели России: бюджет растёт, экономика стоит, а чиновники вынуждены идти на поклон к «живым деньгам» диаспор. Мишустин выкачивает налоги, Набиуллина душит ставкой, а миллиарды уходят в песок.
Политолог, журналист, руководитель НПЦ «Ушкуйник» Алексей Чадаев в своём телеграм-канале обратился к теме государственных финансов, роли бюджета и связи между экономической политикой и неформальными механизмами управления.
По его словам, утверждение о том, что у государства «есть деньги», верно лишь отчасти. С начала 2000-х годов доля бюджетных расходов в общих расходах устойчиво росла, но не столько за счёт роста экономики, сколько за счёт повышения собираемости налогов.
В период с 2013 по 2022 год экономика почти не выросла, а консолидированный бюджет увеличился вдвое. Чадаев связывает это с деятельностью Михаила Мишустина — сначала на посту главы Федеральной налоговой службы, а затем и в качестве председателя правительства. Однако, как замечает Чадаев, это достижение выглядит противоречиво:
«Что это за процесс, когда экономика не растёт, а госбюджет растёт? Это буквально и есть выкачивание денег из экономики, её "осушение" и "обезжиривание"».
Эксперт отмечает, что появившиеся ресурсы государство активно направляло не только на социальную сферу и инфраструктуру, но и на масштабные инвестиционные проекты. В качестве примера он приводит нацпроект по беспилотным авиационным системам (БАС), который на пике оценивался в триллион рублей. Однако, по его мнению, государство оказалось неэффективным инвестором в сложных высокотехнологичных проектах, причём проблемы часто связаны не с коррупцией, а с банальной «криворукостью» исполнителей.
Сформировалась модель, при которой государство и Центральный банк максимально ограничивают инвестиционную активность частного сектора (через налоги и высокую учётную ставку), но при этом сами активно инвестируют. Чадаев иронично замечает:
«Мышки плачут, колются, но продолжают жрать кактус, чтобы наконец стать ёжиками. А Эльвира Сахипзадовна с каменным лицом продолжает рассказывать, что охлаждение экономики необходимо именно потому, что хороших проектов-то нет, есть только плохие, в которые вкладываться харам».
Государство, по мнению эксперта, показало себя плохим инвестором, не умеющим адекватно тратить деньги. Процесс реализации бюджетных средств оброс таким количеством контрольных процедур, что исполнитель оказывается перед выбором: либо ничего не сделать (и сесть), либо нарушить (и тоже сесть).
Далее Чадаев проводит прямую связь с деятельностью так называемых «диаспор» на муниципальном уровне. Местные бюджеты жёстко «окрашены», любые попытки манёвра средствами немедленно пресекаются прокуратурой.
При этом возникают срочные задачи, требующие быстрых затрат — например, расселение после стихийных бедствий или срочная покраска газонов перед визитом начальства из Москвы. Можно взять бюджетный кредит, но это загоняет муниципалитет в долговую кабалу.
И здесь возникает альтернатива: обратиться к местному предпринимателю — «дяде Тофику», владельцу рынков, контролирующему общепит, стройку и подпольное производство. Он даст деньги. За это он попросит не возврат, а неденежный эксклюзив: выделение участков под застройку, перевод категории земель, устройство племянника на пост в местном ведомстве.
«Свои люди — сочтёмся», — заключает Чадаев.
Главное, что есть у такого бизнесмена и чего нет у других, — резервуар живых наличных денег, которые можно передать без расписок и бюрократической возни.
