На 27 июля 2015 года суд в Нижнем Новгороде назначил заседание по иску Елены. Женщина требовала развода и лишения мужа родительских прав. За день до заседания Андрей убил ее и шестерых детей.
Суд приговорил мужчину к пожизненному сроку. Сгенерировано нейросетью ChatGPT, Петр Осинцев
Материал основан на реальном уголовном деле. Имена изменены, фамилии не называются по этическим соображениям.
Елена несколько лет пыталась получить помощь. Она обращалась в полицию, разговаривала с социальными работниками, дошла до суда. Семья состояла на учете, детей посещали специалисты, заявления проверяли участковые.
Каждое ведомство знало часть этой истории. Целиком ее увидели только после массового убийства.
41 день
Елена подала иск 15 июня 2015 года. В заявлении она сообщила, что муж систематически применяет насилие к ней и малолетним детям.
До их смерти оставался 41 день.
Женщина обратилась в суд за 41 день до гибели. Сгенерировано нейросетью ChatGPT, Петр Осинцев
Первое заседание назначили на 8 июля. Супруги не явились. Следующее должно было состояться 27 июля.
Утром 26 июля, как позднее установил суд, Андрей убил беременную жену и шестерых детей. На следующий день он пришел в детский сад и сообщил, что семья уехала в деревню. Некоторое время окружающие не знали, что Елена и дети уже мертвы.
Тревогу подняла мать женщины. Она не могла связаться с дочерью и обратилась в полицию. 4 августа в квартире обнаружили тела Елены и детей.
К тому времени Андрей уехал во Владимирскую область и убил свою мать. Его задержали в тот же день в Коврове. При задержании он оказал сопротивление полицейским и был ранен.
Погибли восемь человек. Почти сразу выяснилось, что убийству предшествовали годы насилия, о котором знали государственные службы.
Четыре отказа
По данным Следственного комитета, с 2010 по 2015 год Андрей угрожал жене и применял насилие к ней и детям. Елена неоднократно обращалась в отдел полиции № 5 управления МВД по Нижнему Новгороду.
Уголовные дела по ее заявлениям не возбуждали.
Четыре обращения в полицию закончились отказами. Сгенерировано нейросетью ChatGPT, Петр Осинцев
После убийства следователи изъяли материалы прежних проверок. Выяснилось, что начальник подразделения полиции четырежды согласовывал постановления участкового об отказе в возбуждении дела.
За каждым постановлением стояла новая попытка Елены добиться защиты. Она снова приходила в полицию и рассказывала о том, что происходило дома. Ее обращения превращались в проверочные материалы, а затем закрывались очередным отказом.
Речь каждый раз шла об одном мужчине, повторяющихся угрозах и семье, в которой росли шестеро детей. Но общую картину опасности полиция не оценила.
Изучать жалобы Елены по существу начали после ее смерти.
Семья на учете
Полиция была не единственным ведомством, знавшим о положении семьи.
Еще в 2011 году по обращению бабушки детей рассматривался вопрос о лишении Андрея родительских прав. Его подозревали в жестоком обращении. На тот момент у супругов было трое детей.
Елена выступила против и сообщила, что отношения с мужем наладились. Дело закрыли.
Последующие события показали, что насилие продолжилось. Женщина снова обращалась в полицию, а летом 2015 года сама потребовала лишить Андрея родительских прав.
Позднее суд установил, что мужчина контролировал членов семьи, ограничивал их общение и заставлял скрывать происходившее дома. Поэтому прежний отказ Елены от претензий нельзя рассматривать отдельно от условий, в которых она жила.
В 2013 году семью поставили на учет в комиссии по делам несовершеннолетних. Поводом стало обращение из поликлиники после обнаружения травмы у одного из детей.
Дом посещали социальные работники и педиатр. Они проверяли условия проживания и оказание материальной помощи. Наблюдение продолжалось до последних дней жизни Елены и детей.
Соцработник пришла в семью незадолго до убийства. Сгенерировано нейросетью ChatGPT, Петр Осинцев
Семья не исчезала из поля зрения государства. Ее адрес знали, документы заполняли, проверки проводили. Но контроль не стал защитой.
Все знали понемногу
Полиция получала заявления о насилии. Медики обнаруживали травмы. Опека знала о прежней попытке лишить Андрея родительских прав. Комиссия держала семью на учете. Суд получил новый иск Елены.
Сведения находились в разных ведомствах и не сложились в одно решение.
Участковые рассматривали отдельные обращения и отказывали в возбуждении дел. Социальные службы продолжали визиты в семью. Суд ждал явки супругов. Между этими процедурами оставалась женщина с шестью детьми, жившая рядом с человеком, на которого жаловалась.
После убийства представители районной администрации заявили, что не располагали сведениями о непосредственной угрозе жизни детей. Следственный комитет пришел к другому выводу. По данным ведомства, чиновники в течение трех лет получали сигналы об опасной обстановке, но не добились изоляции детей от источника угрозы.
Никто не мог заранее назвать дату преступления. Но от государственных служб не требовалось предсказывать будущее. Елена сообщала о насилии, которое уже происходило.
Не вопрос диагноза
После убийства много говорили о психическом состоянии Андрея. Социальным службам было известно, что мужчина состоял на учете в психоневрологическом диспансере.
Сам по себе диагноз не являлся автоматическим основанием для лишения родительских прав и не доказывал склонности человека к преступлению. Опасность подтверждали другие факты: заявления Елены, угрозы, травмы детей и повторяющееся насилие.
Судебно-психиатрическая экспертиза установила у Андрея расстройство, которое не исключало вменяемости. Эксперты пришли к выводу, что он мог осознавать характер своих действий и отвечать за них.
Елена просила вмешаться не из-за диагноза мужа. Она сообщала о его конкретных поступках.
Два приговора
29 июня 2016 года Нижегородский областной суд признал Андрея виновным в убийстве восьми родственников и угрозе применения насилия в отношении представителя власти.
Ему назначили пожизненное лишение свободы в колонии особого режима и принудительное амбулаторное лечение по месту отбывания наказания. Суд взыскал с осужденного пять миллионов рублей в пользу матери Елены и бабушки погибших детей.
20 октября 2016 года Верховный суд России оставил приговор без изменения.
Отдельный процесс касался насилия, которое предшествовало убийству. В декабре 2017 года Андрея признали виновным в истязании жены и детей. Суд установил, что он причинял им физические и психологические страдания с 2010 по 2015 год.
По этому делу осужденному назначили шесть лет и десять месяцев заключения. С учетом первого приговора окончательным наказанием осталось пожизненное лишение свободы.
Второй процесс подтвердил то, о чем Елена сообщала при жизни. Ее заявления описывали не обычные семейные конфликты, а продолжавшееся годами преступление.
Поздняя ответственность
Следственный комитет возбудил дела о халатности в отношении сотрудников районной администрации и отдела полиции № 5.
Приговор вынесли двум бывшим участковым. Суд установил, что они не приняли необходимых мер после неоднократных обращений Елены о насилии и угрозах в отношении нее и детей.
28 июня 2018 года Нижегородский районный суд признал обоих виновными в халатности, повлекшей особо тяжкие последствия. Один бывший полицейский получил три года лишения свободы условно, второй — четыре года условно.
Двух бывших участковых осудили за халатность. Сгенерировано нейросетью ChatGPT, Петр Осинцев
Бездействие полиции перестало быть только выводом следствия или претензией родственников. Его подтвердил суд.
Но этот приговор появился почти через три года после гибели семьи.
Последняя попытка
История началась не утром 26 июля 2015 года. Первый вопрос о защите детей возник еще в 2011-м. Через два года семью поставили на учет.
Елена неоднократно обращалась в полицию. Четыре проверки завершились отказами. За 41 день до убийства женщина потребовала развода и лишения мужа родительских прав.
Она использовала все доступные ей способы: писала заявления, разговаривала с участковыми и социальными работниками, обратилась в суд.
Елена не должна была доказывать, что муж способен убить восемь человек. Достаточно было сообщить, что он уже применяет насилие к ней и детям. Она сообщила.
Однако при жизни женщины ответом стали четыре отказа и еще одно назначенное заседание. После ее смерти появились уголовные дела и приговоры.
Приговоры вынесли спустя годы после гибели семьи. Сгенерировано нейросетью ChatGPT, Петр Осинцев
Убийца уже внутри дома: почему массовые семейные убийства в России не обсуждают
Квартира людоеда Спесивцева стала ловушкой для детей в Новокузнецке
Cливко вешал детей под видом съемок: заслуженный наставник прятал смерть в турклубе
Ангарский маньяк Михаил Попков годами увозил женщин на смерть в своей машине
Детские голоса слышали в подвале, но полиция ушла восвояси
Маньяк вывозил женщин в лес и начинал охоту на них: в тайге нашли десятки тел
Подсыпал снотворное и насиловал взаперти: 2 года ада у доброго дедушки из Якутска
