Рынок микрокредитов неуклонно сжимается, и об этом свидетельствуют два взаимосвязанных явления. Во-первых, россияне стали реже обращаться за деньгами в МФО: во втором квартале 2026 года число действующих договоров займа сократилось на 1,4%, до 26,4 млн. Снижение зафиксировано впервые с пандемийного 2020-го. Во-вторых, по данным ЦБ, средний уровень реальных ставок по коротким кредитам «до зарплаты» за год подскочил на 27 процентных пунктов, до 247% годовых.
Фото: Ольга Шуклина
Ситуация отчасти обусловлена новыми, весьма суровыми мерами законодательного регулирования в этой сфере. С 1 марта текущего года МФО обязаны при выдаче онлайн-кредитов проводить идентификацию заемщика с использованием Единой биометрической системы (ЕБС). Пока это правило затрагивает только микрофинансовые компании (МФК), которых на рынке меньшинство, но с 1 марта 2027-го оно распространится и на оставшиеся микрокредитные компании (365NEWSК).
По информации ЦБ, на конец 2025 года рынок МФО насчитывал 13,2 млн заемщиков. При этом в апреле-июне 2026-го почти 60% из них имели больше одной ссуды, следует из статистики «Скоринг Бюро». В этот период микрофинансисты предоставили россиянам займы на 347 млрд рублей, что на 2,8% меньше значений января—марта. В годовом измерении объем выдач сократился на 4,1%.
Что касается роста за год реальных ставок по коротким микрозаймам до 247% годовых, он связан с очень высокими рисками именно такого кредитования. Доля задолженности с просрочкой свыше 90 дней в портфелях МФО достигла 33,8% — это максимум с конца 2023 года, следует из данных ЦБ. Поскольку заемщикам всё сложнее выполнять свои обязательства перед МФО, те закономерно пересматривают линейку своих займов: за год доля продуктов сроком до 60 дней снизилась втрое (до менее 18% всех выдач), и сегодня на займы от 60 до 180 дней приходится около 70% оформлений.
«Текущий спад на рынке МФО продолжает тенденцию, которая обозначилась в I квартале 2026 года, — говорит генеральный директор Moneyman Артем Быков. – Речь идет о естественной реакции на ужесточение регулирования, в частности, на требование о документальном подтверждении доходов клиентов. Кроме того, микрофинансисты проводят все более консервативную риск-политику, стремясь поддерживать оптимальный баланс между собственными рисками, регуляторными правилами и интересами заемщиков. Дополнительным фактором сжимания рынка является отход от классических краткосрочных займов «до зарплаты» и переориентирование на «длинные» финансовые продукты, которые требуют прогнозирования платежеспособности заемщиков на более долгосрочном горизонте. Следовательно, эти люди должны иметь качественный риск-профиль».
Соответственно, новые клиенты чаще сталкиваются с отказами. Таким образом, отмечает Быков, приоритетом становится работа с повторной клиентской базой, удержанием заемщиков, качеством портфеля и его стабильностью. Экстенсивное наращивание объема выдаваемых займов уходит в прошлое.
«Картина складывается непростая: регуляторные изменения меняют структуру рынка, но одновременно создают новые вызовы, — рассуждает экономист Виктор Мангазеев. – Для МФО это рост издержек и риск потери клиентской базы, а для заёмщиков — рост стоимости кредита. Ключевая задача сейчас — найти баланс: защищать людей от закредитованности, но и не создавать избыточных барьеров, которые вынуждают их искать деньги у нелегалов. Микрофинансисты должны серьёзно вкладываться в цифровую инфраструктуру для работы с ЕБС, что увеличивает операционные расходы. Также, ужесточение скоринга может приводить к тому, что часть платёжеспособных клиентов, не способных официально подтвердить доход, теряют доступ к легальному финансированию».
Если говорить о требовании биометрии, проблема, по словам Мангазеева, в том, что на момент запуска у значительной части потенциальной клиентской базы просто не было сданных биометрических «слепков». По оценке СРО «МиР», реально биометрией пользуются 3–4 млн человек, тогда как активная база рынка МФО — около 14 млн. Для многих это стало барьером: не сумев оформить заём онлайн, человек либо отложил потребность, либо обратился к нелегальным кредиторам. Между тем, давление на рынок оказывают и другие нормы: ограничение максимальной переплаты (снижение со 130 % до 100 % для займов сроком до года с апреля 2026-го), а также поэтапное внедрение правила «один заём в одни руки». В результате МФО заранее адаптируются: доля «коротких» займов снизилась; организации стали активнее развивать продукты с лимитом кредитования (по аналогии с кредитными картами).
Ну а рост средней реальной ставки по коротким займам до 247 % годовых обусловлен сразу несколькими факторами, считает Мангазеев. Так, на фоне ограничений (биометрия, лимиты на количество займов) у МФО сузился пул клиентов с низким риском. И чтобы компенсировать возросшие риски и покрыть дополнительные издержки (на скоринг, внедрение новых систем), организации стали закладывать более высокую премию в ставку. Кроме того, параллельно росла доля просрочек — это тоже знак, что часть заёмщиков испытывает трудности с обслуживанием долга. Ведь даже при коротком сроке займа итоговая переплата ощутимо возрастает. Для тех, кто и так находится в сложной финансовой ситуации, это повышает риск попадания в «долговую яму» — когда для погашения одного займа берётся другой. При этом, несмотря на общий рост ставок, сегмент заёмщиков, склонных к просрочкам и накоплению долгов, по-прежнему активно пользуется услугами МФО. Очевидно, что для части клиентов альтернативные источники финансирования недоступны или недостаточны.
