Согласно прогнозной оценке, объем добычи нефти в России в этом году опустится до минимального уровня 2009 года. Виной тому целый комплекс факторов начиная от санкционного прессинга и отсутствия доступа к западным технологическим новинкам до оскудевших за долгие годы освоения западносибирских месторождений и сложной экспортной логистики. Впрочем, ниже нынешних отметок производство «черного золота» вряд ли упадет. В такой ситуации эксперты советуют отечественным нефтяникам не гнаться за рекордной отдачей действующих скважин, а стараться извлечь максимальную выручку с каждого барреля.
Фото: Геннадий Черкасов
В 2026 году объем добычи нефти в нашей стране составит немногим более 494 млн тонн. Как сообщает Reuters со ссылкой на проект прогноза социально-экономического развития России, такой уровень производства «черного золота» окажется минимальным за последние 17 лет. Средняя ежесуточная отдача скважин не превысит планку в 9,88 млн баррелей.
В 2027 году ситуация немного улучшится — добыча обещает вырасти до 500 млн тонн. В 2028 и 2029 годах, согласно ожиданиям, производство продолжит расти, однако так и не достигнет уровня 2025-го, когда отечественным компаниям, по разным оценкам, удалось извлечь 510-516 млн. Окончательно этот документ, который ляжет в основу федерального бюджета, правительство планирует утвердить в конце сентября.
По словам экспертов, сокращение отечественной нефтедобычи — это не внезапный провал, а закономерный результат наложения сразу нескольких структурных барьеров. Стоит напомнить, что Россия добровольно ограничивает производство «черного золота» в рамках соглашения с партнерами по ОПЕК+. Установленные квоты являются не временным неудобством, а системным фактором, определяющим верхнюю границу добычи в обозримом будущем. До конца 2026 года, объясняет аналитик Freedom Global Владимир Чернов, наша страна продолжит компенсировать прежнее перепроизводство сырья, сдерживая тем самым свои мощности. Россия неоднократно демонстрировала готовность соблюдать дисциплину даже ценой снижения экспортной выручки — это вопрос геополитических партнерских отношений, а не чисто экономической целесообразности.
Еще одна причина падения добычи вызвана санкционным давлением и логистическими издержками. «Это не просто «запреты на покупку», как может показаться на первый взгляд, — рассказывает глава финтех-платформы SharesPro Денис Астафьев. — Продавать нефть стало сложнее: приходится выстраивать параллельные цепочки через посредников, использовать «теневой флот», искать новые страховые механизмы. Каждый такой обходной маршрут стоит дороже прямого, что отрицательно отражается на марже производителя».
Страхование перевозок стоит выделить отдельно. После отказа западных компаний предоставлять свои услуги российским экспортерам пришлось искать альтернативные схемы обеспечения рисков транспортировки сырья, зачастую выплачивая значительные премии и в ряде случаев отказываясь от выгодных контрактов.
Впрочем, самым болезненным последствием западных рестрикций является ограничение использования технологий и оборудование для сложных залежей: арктического шельфа и месторождений с трудноизвлекаемыми запасами. Без доступа к западному сервисному оборудованию разработка таких проектов либо откладывается, либо ведется с большими издержками и на более низком технологическом уровне.
Следующим фактором, отправляющим отечественную нефтедобычу к минимумам 17-летней давности, является естественное истощение зрелых месторождений. Это объективный геологический процесс, который не зависит от санкций или ОПЕК+. Основная ресурсная база Западной Сибири — месторождения, открытые десятилетия назад, которые находятся на поздней стадии разработки. Для обеспечения производства на таких территориях требуются постоянные инвестиции в бурение новых скважин, поддержку пластового давления, гидроразрывы пластов и другие методы повышения нефтеотдачи. В условиях ограниченного доступа к технологиям и оборудованию этот процесс также становится дороже и сложнее.
В существующих условиях, полагают эксперты, России не всегда рационально гнаться за максимальными объемами производства. Для бюджета важнее не рекордная добыча, а экспортная выручка, цена реализации, налоговые поступления и маржинальность. Если дополнительные баррели приходится продавать с большим дисконтом, через дорогую логистику и с санкционными рисками, эффект для экономики может оказаться слабее, чем кажется на первый взгляд. Когда каждая лишняя «бочка», добытая сверх квоты, продается через более длинную и дорогую цепочку посредников, фактическая выручка на тонну становится ниже, чем при меньшем объеме, но более короткой и прозрачной логистике.
Тем не менее аналитики дают оптимистические прогнозы в отношении дальнейшего повышения нефтедобычи в России.
«Отметка в 500 млн тонн в 2027 году выглядит вполне реалистичной, особенно если ограничения ОПЕК+ постепенно ослабнут и стабилизируется работа нефтяной инфраструктуры, — отмечает Чернов.- После провала 2026 года стоит ожидать постепенного восстановления производства в район 500-520 млн тонн». Дальнейший рост будет зависеть прежде всего от санкций, инвестиций в новые месторождения, технологий добычи трудноизвлекаемых углеводородов и политики ОПЕК+.
«Главный парадокс заключается в том, что максимальная добыча сегодня не всегда равна максимальной выгоде. Важнее продать меньше, но дороже и с меньшими издержками. Именно эта логика, а не абстрактные рекорды, должна определять отраслевую стратегию, — резюмирует Астафьев. — Переход от «добычи любой ценой» к «добыче с наибольшей маржой» неприятен отечественным компаниям, привыкших к масштабным производственным показателям, но в текущих условиях это единственно адекватный инструмент укрепления финансового благополучия государства и повышения конкурентоспособности на мировом рынке».
