Росстат оценил ненаблюдаемую экономику страны в 10,9% ВВП. Речь идет о видах деятельности, не поддающихся прямому статистическому анализу. К таковым ведомство относит, прежде всего, теневое и неформальное производство, различия между которыми достаточно существенны. Получается, каждый девятый рубль в стране, по сути, невидим государству. Возникает вопрос: много это или мало?
Фото: Лилия Шарловская
За период с 2018 по 2024 год доля теневых операций компаний (легальных, но умышленно скрываемых или занижаемым бизнесом, в том числе, ради ухода от налогов) сократилась с 4% до 2,6% ВВП. При этом неформальный сектор, напротив, вырос за шесть лет — с 7,7% до 8,3% ВВП. Сюда входит легальная, но незарегистрированная деятельность домашних хозяйств, включая, например, продажу продукции личного приусадебного участка, репетиторство, частный извоз, ремонт квартир. Сегодня, в условиях невысоких зарплат в бюджетных отраслях, все более привлекательной альтернативой наемному труду становятся самозанятость и дистанционные услуги – к примеру, курьеров и фрилансеров. Причем далеко не всё это поддается учету.
Абсолютным лидером по доле «невидимой» активности в выпуске секторов стала сфера недвижимости (69,2%), далее идут сельское хозяйство (32,1%), гостиницы и общепит (16,9%), строительство (11,3%). Логично также предположить, что резкое усиление с начала 2026 года налоговой и административной нагрузки на малый бизнес уже привело к уходу в тень немалой части предпринимателей. Так что статистика за 2024 год может оказаться несколько устаревшей. Но о чем говорит показатель в 10,9%, и чем вызван рост доли неформального сектора с 7,7% до 8,3% ВВП?
Что касается общего показателя ненаблюдаемой экономики в 10,9% ВВП, он очень высокий, считает директор Центра исследований социальной экономики Алексей Зубец. И плохо то, полагает эксперт, что эта сфера отличается куда более низкой производительностью труда, чем промышленность, крупные предприятия. Разного рода услуги, строительство частных домов (бригады шабашников), сдача недвижимости в аренду, фермерское хозяйство, сосбенно в южных регионах страны, — всё это контролируется государством с оговорками.
Другой точки зрения придерживается президент Ассоциации экспортеров и импортеров Артур Леер, который обращает внимание на снижение доли ненаблюдаемой экономики с 11,7% в 2018 году до 10,9% ВВП по итогам 2024 года. «Главными драйверами процесса обеления российской экономики выступают масштабная цифровизация, развитие цифрового налогового администрирования (включая автоматические системы контроля и маркировку товаров), а также постоянный рост доли безналичных расчетов», — говорит эксперт. При этом он подчеркивает фундаментальное различие между теневым и неформальным производством. В первом случае речь идет о деятельности официально зарегистрированного бизнеса, который сознательно занижает кассовую выручку или выплачивает зарплаты «в конвертах» ради оптимизации налогов. Во втором – о деятельности физических лиц без официальной регистрации предприятия: частных мастеров, рабочих, а также о ведении личных подсобных и дачных хозяйств.
Что касается некоторого увеличения за шесть лет доли в ВВП неформального сектора, оно, по мнению Леера, обусловлено двумя ключевыми факторами. Во-первых, это бурное развитие маркетплейсов и сервисов-агрегаторов (в сфере такси, доставки и услуг), благодаря которым огромное количество транзакций физических лиц впервые попало под учет статистических органов. Во-вторых, сказываются текущий кадровый дефицит и инфляционные процессы: граждане всё чаще берут дополнительные подработки в строительстве, ремонте, бьюти-сфере, репетиторстве и других частных сервисах. Как предполагает Леер, к сегодняшнему дню доля скрытой деятельности зарегистрированного бизнеса продолжила снижение — за счет дальнейшей интеграции банковского контроля и сервисов ФНС.
По словам аналитика, неформальный сектор играет важную роль амортизатора в кризисные периоды, обеспечивая гибкую занятость населения. Поэтому, резюмирует Леер, чрезмерно жесткое давление на микробизнес может навредить: наиболее эффективной стратегией остается фокус контроля на крупном капитале при сохранении максимально простых и легких налоговых режимов для самозанятых и микропредпринимателей.
