Миллионы российских и не только родителей годами выкладывали в соцсети первые шаги своих малышей, первые зубы, истерики над тарелкой каши, купание в море и смешные семейные видео. Но выяснилось, что семейный альбом, однажды вынесенный в Интернет, может представлять уже не только этическую проблему. Британский Internet Watch Foundation сообщил накануне о взрывном росте созданных искусственным интеллектом материалов сексуального насилия над детьми.
Фото: Global Look Press
Для изготовления части таких изображений преступники используют совершенно обычные фотографии реальных детей из открытого доступа. То есть снимок пятилетней дочери с дачи или пляжа может получить такую «вторую жизнь», о которой родители ещё несколько лет назад не могли даже подумать.
Когда-то семейный фотоальбом был довольно интимной вещью. Его доставали из шкафа перед родственниками или гостями:
— А вот наша Маша в три года на горшке!
Маше к этому моменту исполнилось пятнадцать, она требовала немедленно прекратить экзекуцию. Но существовало одно важное обстоятельство: это фото видели от силы человек пять. Сегодня Машей на горшке могут любоваться пять миллионов. И Маша ничего с этим поделать не может.
Так, появилось даже специальное слово — «шерентинг», от английских share и parenting. Когда родители превращают жизнь ребёнка в часть собственной публичной биографии.
А дальше начинается борьба за внимание. Просто улыбающийся ребёнок уже не так интересен. Гораздо лучше работает ребёнок, который рыдает, боится врача, получает двойку. Объявляет, что уходит из дома «в Африку», собирает рюкзачок и драматически направляется к двери.
Для родителей — смешное видео. Для ребёнка — кусок его жизни, который он не соглашался отдавать всем подряд незнакомым людям. Причём чем смешнее, нелепее или эмоциональнее он выглядит, тем больше шансов у ролика собрать просмотры.
И вот здесь возникает довольно неприятный вопрос: а ребёнка вообще кто-нибудь спросил?
«Мама, удали меня»
Исследования последних лет показывают: дети смотрят на родительский шерентинг совсем не обязательно глазами восхищенных мам и пап.
В одном из крупных исследований были опрошены 817 подростков. В целом отношение к родительским публикациям оказалось отрицательным: подростки называли их ненужными и неловкими. Особенно раздражали публикации, в которых родители фактически использовали ребёнка для создания собственного образа в соцсетях.
Ещё одно исследование, опубликованное в 2025 году, показало примерно ту же семейную коллизию. Подростки рассказывали, что родители создают в Интернете их цифровой образ, который может совершенно не совпадать с тем, каким они сами хотят себя видеть. Из 31 опрошенного подростка 23 не чувствовали полного контроля над тем, что родители публикуют о них. Некоторые прямо просили матерей и отцов ничего не выкладывать, но просьбы игнорировались.
А в исследовании 2026 года, проведённом среди 320 школьников 10–14 лет, почти 98% отвергали публикации, нарушающие телесную приватность. Около 89% не хотели публичного выставления собственных эмоций и примерно столько же — неудачных фотографий.
То есть ребёнок может совершенно спокойно выкладывать в собственный аккаунт двадцать селфи в день — и одновременно категорически не желать, чтобы мама разместила фотографию, где он спит с открытым ртом. Противоречия здесь нет. Разница называется контролем над собственной жизнью. Один снимок выбрал он сам. Другой — за него.
В России специального закона о «шерентинге» пока нет. Но говорить, что российское законодательство защищает изображения детей только от СМИ, было бы неверно.
Статья 152.1 Гражданского кодекса устанавливает общее правило: обнародование и дальнейшее использование изображения человека — фотографии или видеозаписи — допускается с его согласия, за предусмотренными законом исключениями. Если изображение незаконно распространено в Интернете, можно требовать его удаления и запрета дальнейшего распространения.
А если человеку пять? Его законные интересы представляют родители.
Но что происходит, если именно мама или папа и являются авторами аккаунта «Наш Мишенька от рождения до школы»? Получается своеобразный цифровой замкнутый круг: взрослый должен защищать частную жизнь ребёнка — и тот же взрослый сам решает, сколько этой частной жизни показать миру.
Некоторые страны этот круг уже пытаются разорвать. Например, во Франции в 2024 году приняли отдельный закон о праве ребёнка на изображение. Родители обязаны совместно защищать это право, а ребёнка — с учётом его возраста и зрелости — должны привлекать к решению, можно ли публиковать его фотографию. Если один родитель против, суд способен запретить другому размещать контент с ребёнком. А при серьёзном нарушении достоинства несовершеннолетнего суд может даже передать осуществление права на изображение другому лицу.
Французский регулятор CNIL сейчас вообще настоятельно не рекомендует родителям публиковать фотографии и видео детей в открытых соцсетях. Но ещё недавно главным аргументом против шерентинга было: ребёнку когда-нибудь станет стыдно.
Теперь появился аргумент гораздо страшнее.
Чужое тело для вашего ребёнка
5 октября британский Internet Watch Foundation — одна из крупнейших организаций, занимающихся выявлением материалов сексуального насилия над детьми в Интернете, — опубликовал новые данные. За первые шесть месяцев 2026 года её специалисты выявили 6310 созданных с помощью искусственного интеллекта изображений, которые соответствовали юридическому определению материалов сексуального насилия над детьми. За весь 2025 год таких изображений было 4512.
2534 изображения касались детей семи-десяти лет. Ещё 2369 — детей одиннадцати-тринадцати лет. Более тысячи — детей от трёх до шести. 190 изображений — младенцев и малышей младше двух лет. А среди изображений, где удалось определить возраст и пол, в 98% фигурировали девочки. Никакого реального сексуального насилия для создания конкретного дипфейка при этом может не происходить. Нейросети достаточно исходника. Ребёнка в платье на утреннике. Или на пляже.
Internet Watch Foundation и британское National Crime Agency специально обратились к родителям: преступники всё чаще используют находящиеся в открытом доступе настоящие фотографии детей, чтобы при помощи искусственного интеллекта создавать реалистичный сексуализированный контент.
Через британский сервис Report Remove дети могут сообщать об интимных изображениях с собой и пытаться добиться их удаления. За весь 2025 год поступило 397 обращений, в которых ребёнок считал хотя бы часть изображений поддельными. Только за первые шесть месяцев 2026-го таких обращений было уже 420. Речь идёт в том числе о нейросетевой генерации, «раздевании» фотографии и другом цифровом монтаже.
В России масштабных свежих исследований именно по использованию детских фотографий для сексуальных дипфейков найти пока не удалось. Зато российские психологи предупреждали об опасности родительского шерентинга ещё до нынешнего взрывного развития генеративного ИИ. В 2021 году специалисты Московского государственного психолого-педагогического университета анализировали реальные материалы уголовных дел о кибергруминге — попытках взрослых устанавливать в Интернете контакт с несовершеннолетними с сексуальными целями. Исследовались 33 зафиксированных случая общения в социальной сети в 2014–2020 годах. И выяснилась крайне неприятная вещь. В некоторых случаях преступники выходили на ребёнка именно через информацию, которую добровольно выкладывали его родители. Шерентинг позволял узнать возраст ребёнка, местонахождение, состав семьи, отношения между близкими и потенциальные уязвимости. То есть родители собственными руками составляли для совершенно незнакомого человека маленькое досье на сына или дочь.
Тогда ещё речь шла прежде всего о поиске жертвы и установлении контакта. Сегодня преступнику иногда не нужен даже контакт. Ему может хватить фотографии. Искусственный интеллект просто добавил к старому этическому спору новую и очень страшную деталь. Раньше родители могли однажды услышать от выросшей дочери: «Мама, зачем ты выложила эту ужасную фотографию? Удали». Теперь удалить её может оказаться недостаточно. Потому что кто-то уже сохранил оригинал и прогнал его через нейросеть, затем создал сексуализированное изображение, которого никогда не существовало.
А лицо на нём — вполне реальное. И принадлежит вашему ребенку.
