Первая экспертиза не нашла серьезных психических отклонений у 13-летней девочки, которая жестоко убила родную мать в Санкт-Петербурге в конце прошлого года. Но за решетку она не попадет, поскольку возраст уголовной ответственности наступает с 14 лет.
После пребывания в закрытом образовательном учреждении для детей с девиантным поведением Альбина (имя изменено) будет передана отцу. Тот не на шутку перепугался: вдруг она и его убьет… Самое жуткое, что его опасения небеспочвенны. Именно потому эксперты полагают, что девочку следует поместить в психиатрическую больницу на долгие годы. Лечить и наблюдать. Наблюдать и лечить.
Бояться собственного ребенка — что может быть ужаснее?! В одном из фантастических фильмов Апокалипсис наступил после того, как дети стали нападать на родителей, что означало поломку главного генетического кода.
Стало ли больше за последние годы случаев убийств подростками своих мам и пап? И действительно ли на поведении подростка сказались игры и общение со сверстниками на известной площадке в Интернете, доступ к которой был недавно заблокирован?
Во всем этом разбиралась обозреватель «365NEWS».
Фото: СКР
тестовый баннер под заглавное изображение
Хроники матереубийцы
Альбина — светлокожая, тоненькая, хрупкая, нежная, с огромными глазами. Ангельская наружность. И тем более жутким кажется все то, что она натворила. Альбина совершено холодно и спокойно рассказывает, как убила мать, потому что та ей мешала жить, как пыталась отрезать ей голову просто из ненависти.
Ни слез, ни сожаления.
Мрак…
Следствие уже фактически завершило расследование страшного инцидента, произошедшего в Северной столице. Единственная подозреваемая в убийстве женщины — ее дочь-семиклассница — несколько раз меняла показания, но это не помешало восстановить полную картину того дня.
Но для начала немного расскажем про семью. Жили мирно и тихо. У мамы была старшая дочь от первого брака, у папы два сына. Все дети, кроме Альбины, взрослые. В сентябре 2025 года родители развелись и разъехались. Альбина осталась с матерью. Но отец продолжал общаться, приходил домой, проводил «воспитательную работу».
За две недели до трагедии случился инцидент. Альбина не пришла на ночь, осталась у подруги без разрешения родителей.
— Это было протестное поведение, — говорит наш эксперт. — Она протестовала против того, что ей не разрешают допоздна гулять, не разрешают до утра не спать, не разрешают долго сидеть в телефоне. И вот так она как будто бы напугала родителей. Те действительно переволновались, ночь не спали, разыскивали ребенка по знакомым и моргам. Когда дочь вернулась на следующий день, то ни перед кем не извинилась. Скорее продемонстрировала, что может противостоять родительским требованиям. Те ее наказали: запретили выходить из дома. Но Альбина добилась, что телефон ей разрешили оставить, и пользовалась им, как пожелает.
Такой консенсус был достигнут.
Вечером накануне убийства Альбина, мама, папа и папин старший сын пошли кататься на коньках. Эта была первая совместная вылазка после наказания. Вчетвером катались до 11 вечера. Потом брат поехал к себе домой. Папа отвез Альбину с мамой к ним домой, а сам поехал сначала играть в домино с приятелями, а потом подработать на такси.
Вот как все происходило по рассказам девочки.
Альбина и мама приготовились ко сну, умылись, почистили зубы. Но обеим почему-то не спалось. Около двух часов ночи девочка встала попить водички. Мама отругала дочь: мол, ты проспишь завтра в школу, ложись побыстрее спать. Альбина вернулась в кровать, но не могла заснуть. Тогда ею, как она уверяет, и овладела мысль убить мать. Она начала раздумывать, как это будет делать. Решила, что возьмет самый большой в их доме нож, который лежит отдельно в ящике над газовой плитой, и расправится с матерью, пока та спит.
Около 4 утра девочка встала, чтобы пробраться за этим ножом. И мама почему-то тоже встала, пошла в туалет, покурила, а потом увидела ее стоящей с ножом в комнате.
Обе смотрели друг на друга без слов. И в этот момент Альбина, по ее словам, поняла: «Если сейчас не убью ее, у меня не будет второй возможности. Потому что она все знает про мои мысли». Мама пошла к ней навстречу, чтобы успокоить дочь и забрать нож. Но Альбина была уже одержима своим решением.
Ударов было множество, и уже первые — смертельны. Но Альбина хотела знать наверняка, что мама не выживет и никому не расскажет. Зачем она пыталась отрезать голову? Ненависть. А потом девочка набросила тряпку на зажженную конфорку (она у них постоянно горит, мама любила, когда было тепло на кухне). Когда начался пожар, то выбежала на улицу, взяв свои телефоны и сигареты. К слову, у Альбины было два телефона: один, скажем так, официальный, который отец подарил и на котором не было мессенджеров и приложений (отец запрещал и строго следил), второй — тайный, про который знала мать (использовался для общения с ней).
Первым делом девочка позвонила отцу со словами: «На нас напали! Вооруженный мужчина ворвался, убил маму и ранил меня». Потом позвонила 112.
Отец сообщил всем родным. Старшая сестра набрала Альбину и стала уточнять, как все произошло. В ответ услышала гневную речь: «Вообще-то, я здесь жертва, на меня только что напали! Измени свой тон». А когда позвонил брат, она попросила его… положить ей денег на телефон.
Уже на первом допросе Альбина во всем призналась. Отмечу, что никакого давления на нее не было и быть не могло: все показания она давала в присутствии психолога и под видеозапись.
Тех, кто при этом присутствовал, многое шокировало.
«Ты меня породила, я тебя убью»
Рефлексия.
Самый главный вопрос для многих: что чувствовала девочка сразу после убийства матери и что чувствует сейчас?
Когда ее госпитализировали в больницу после мнимого нападения, все удивились, как она спокойна. О матери не спрашивала. Вроде как — умерла так умерла. Единственное, что ее волновало, — условия проживания в больнице (не очень ей там нравилось).
Уже на допросах выяснилось, что Альбина ни о чем не сожалеет. Так и говорит: хотела убить — и убила. Рассказывает обо всех обстоятельствах просто и хладнокровно, но в то же время ярко и оживленно. Ни разу не заплакала, когда вспоминала о событиях той страшной ночи. Переживала только за кошек, которые у них жили: «Спаслись ли они в огне?»
Что такого могло произойти в семье с этой конкретной девочкой, чтобы она так жестоко расправилась с той, которая дала ей жизнь?
Версия №1.
Одна из первых версий, что девочка была «не в себе», «под чем-то». Но оказалось, что Альбина «чистая». В крови ни наркотиков, ни алкоголя. Она вообще все это не употребляла. Курила иногда «электронки».
Версия №2.
Другая версия — влияние «извне». СМИ писали, что девочка спланировала убийство на платформе «Роблокс» (Роскомнадзор как раз после этого случая заблокировал доступ к площадке). Но в процессе следствия выяснилось, что это не так. Девочка действительно заходила на эту популярную у подростков площадку, но нечасто.
— Она не играла там часами, как писали СМИ, — говорит источник в следствии. — И вообще, она предпочитала живое общение с друзьями. Так что Интернет тут ни при чем. Влияния какого-то деструктивного контента на совершенное преступление не выявили.
Альбина социальные связи поддерживала, у нее много друзей, есть мальчик (познакомились онлайн, но встречались в реальной жизни). Формально она вообще неплохо социализирована. Кстати, училась на «4» и «5».
Версия №3.
Изначально предположили, что девочка страдает психическим заболеванием. Альбина в реальности никогда не наблюдалась у психиатра. По некоторым данным, у нее диагностировали «другие смешанные расстройства эмоций и поведения». Изначально предполагалось, что у нее «психоподобный синдром», но этот диагноз не подтвердили.
Пришли к выводу, что речь о личностном дефекте.
Версия №4.
Домашнее насилие.
Альбина заявила следователю, что ее недостаточно любили. Ругали, что уроки пропускает, что в телефоне общается, что долго гуляет. Мама перед папой ее всегда выгораживала, наедине, правда, ругала. Но руку на нее никто не поднимал. Впрочем, был инцидент, когда мама дала пощечину. Однако на этом все.
«Насилие» в понимании Альбины выражалось в том, что ее контролировали и воспитывали. Родители были препятствием на пути ее радостной жизни — прогулок, общения с друзьями.
Сейчас Альбина в ЦВСНП (центре временного содержания несовершеннолетних правонарушителей). Там ее немного сторонятся. Но ей самой в целом в этом учреждении нравится. Учится, читает. Что будет дальше?
«Лечить нельзя отпустить»
Девочку передадут отцу, который, кажется, боится дочери. Естественный вопрос: а не убьет ли она его? Не расправится ли с кем-то другим? Те, кто с ней общался, говорят: она почти не проявляет эмоций и оживает только при воспоминании об убийстве матери. Убийство на нее саму произвело сильнейшее впечатление. Что, если она захочет повторить это чувство и превратится в маньяка?
Судебный эксперт (в свое время проводил в Центре им. Сербского экспертизы самым кровавым маньякам СССР), доктор наук, профессор Виктор Гульдан уверен, что девочку нужно поместить в психиатрическую больницу.
— Замечу, что случаи убийства детьми своих родителей были во все времена. В моей практике особенно запомнился один. В начале 80-х годов в Москве 13-летний мальчик убил своих родителей. Его отец был какой-то большой начальник, благодаря чему семья получила квартиру в Олимпийской деревне и переехала туда. А мальчик очень скучал по бабушке. Он взял ружье у отца, спрятал под диван у себя. Ночью встал, зарядил ружье, пошел в спальню к родителям, выстрелил в отца, потом выстрелил в мать, потом еще раз в каждого. После этого съездил в ГУМ, купил себе пару пластинок. Потом пришел в школу. Одноклассники ему сказали: «Как-то ты неважно выглядишь». Он ответил, что дома неприятности, и позвал к себе в гости. А в это время уже за отцом приехал водитель, который должен был везти его на работу. Отец не вышел, водитель поднялся на этаж. Дверь квартиры была открыта. Ну, и он увидел всю картину. Когда подросток со своими друзьями приехал домой, там уже была милиция. Его сразу направили на экспертизу к нам, в Институт Сербского. И мы не знали, что с ним делать. Ему 13 лет, он не обвиняемый, между прочим. Процессуально он вообще был тогда непонятно кто, и его в какой-то момент как свидетеля допрашивали. Пролежал он у нас пару месяцев. Он был очень «холодный», совершенно не испытывал никаких эмоций по поводу того, что сделал. Например, про старшую сестру, которая в это время училась в Риге в авиационном институте, он сказал: «Пусть теперь поживет на стипендию, а то родители ей деньги посылали». Единственное, к кому он был привязан, — это к своей бабушке. Мы поставили ему диагноз «шизофрения» и отправили в больницу №5, где он пролежал несколько лет. Никто не хотел его оттуда выписывать.
Альбина сделала примерно то же самое, и ее реакция на содеянное такая же, как у этого мальчика. Мне кажется, что питерские эксперты просто никогда не сталкивались с такими ситуациями и они не понимали, что лучше сделать. То, что она здорова, у меня вызывает большие сомнения. По ее реакции на содеянное можно сказать, что, возможно, это начало эндогенного процесса шизофрении. Или это была действительно вспышка гнева на фоне психоподобного расстройства. Поскольку я ее не осматривал, не могу сказать точнее. Как бы то ни было, единственный вариант, на мой взгляд, — это все-таки помещение ее в специализированное медицинское учреждение под наблюдение психиатров и психологов. Не на принудительное лечение, поскольку она не может быть подвергнута такому наказанию в силу возраста. Ее просто надо госпитализировать, заниматься с ней, в том числе серьезной психотерапией. И на это может потребоваться много лет.
Ни вседозволенность, ни строгость
Эксперты говорят: ни одна семья не застрахована от рождения такого ребенка, который будет способен убить родителей. В случае болезни — бесспорно. Но ведь болезнь можно вовремя выявить и предупредить. Что для этого нужно? Тут точно не помогут ни строгость, ни контроль. Но могут помочь внимательность и нацеленность на истинную эмоциональную близость. Если родителям важно только, чтобы уроки были сделаны, ребенок не гулял и в телефоне не сидел, это не о близости. А вот если маме и папе важно, в каком настроении ребенок, как он реагирует, какие у него глаза, то есть шансы, что они вовремя почувствуют неладное.
— На что нужно обратить внимание в поведении ребенка? — комментирует психолог, которая работает с подростками-убийцами. — На отсутствие эмпатии, вины и раскаяния, формальность или манипулятивность извинений, поверхностность эмоций, их наигранность и быструю смену в зависимости от ситуации. На «потребительский» характер взаимоотношений, высокий уровень эгоцентризма, при котором есть безоговорочная уверенность, что весь мир и все люди существуют для удовлетворения его потребностей. На склонность ко лжи, игнорированию опасности, обвинение только других, холодную расчетливую агрессию, удовольствие от причинения страданий другим. Беспокоиться надо начать только в случае, если вы обнаружили почти все из этих признаков. Опасно не обращать на них внимания, винить себя или пытаться «выбить» из ребенка такое поведение. Причины убийства родителей — это еще и бунт против родительского авторитета. Наверное, сложно найти хотя бы одного человека, который бы не хотел избавиться от родительского контроля, не бывал бы достаточно зол на своих родителей и, возможно, даже в гневе не желал бы им смерти. Но желать смерти и убить — все же разные действия. Именно умение контролировать свои мысли и действия, подвергать их анализу, выбирать наилучший для себя вариант решения отличает наш вид от других форм жизни на земле.
И все же мы не пытаемся дать ответ, как выйти из трудной ситуации ребенку или подростку. Самое лучшее — обратиться к специалистам (кстати, нелишним будет записать Общероссийский телефон доверия 8-800-2000-122, куда можно звонить анонимно).
Стало ли убийств, совершенных подростками, в последнее время больше? Статистика говорит, что нет. Слава Богу! Но каждый такой случай потрясает общество так, что то тут, то там высказываются идеи снизить возраст уголовной ответственности.
«Этого точно делать нельзя», — уверен Гульдан. С ним согласны выдающиеся советские и российские психиатры и психологи, педагоги. Особенности формирования психики и развития личности легли в основу УК ССР и современного УК РФ. И главное — в основу профилактики преступлений среди несовершеннолетних. И ведь это дало результаты. Подростковая преступность снизилась в разы, воспитательные колонии пустели и закрывались. Если еще 20 лет назад там было около 10 тысяч несовершеннолетних, то в 2023-м — меньше тысячи. Сохранится ли эта тенденция — зависит прежде всего от мудрости взрослых.
