В Звенигороде третьи сутки ищут троих подростков. Основная версия случившегося, которую отрабатывают спасатели и следователи, — трагическая гибель детей в холодной воде. Однако, несмотря на суровые прогнозы экспертов, родственники, волонтеры и местные жители отказываются терять надежду. В социальных сетях распространяются ориентировки, а поисковые отряды прочесывают не только русло реки, но и окрестные леса — вдруг случилось чудо, и дети живы?
Фото: ГУ МЧС РФ
тестовый баннер под заглавное изображение
«Время на спасение — минуты»: точка невозврата
Руководитель поисково-спасательного отряда «Черноземье» Борис Неупокоев с профессиональной точки зрения описывает сценарий, который разворачивался на реке в день происшествия. По словам эксперта, в первые минуты после провала под лед у ребенка был шанс на спасение, но он исчислялся буквально мгновениями.
«В первую очередь необходимо точно определить место утопления человека или хотя бы место, где именно в последний раз его видели на поверхности воды. Это определяется наличием следов в снегу, на льду, соответствующие проломы и промоины», — объясняет Неупокоев.
Он подчеркивает, что очевидцам на месте нужно было действовать молниеносно: кинуть веревку, ветку, позвать на помощь. «Время на спасение исчисляется минутами. В зависимости от одежды, состояния здоровья, скорости течения в среднем это около 5-15 минут».
Однако если зону провала установить не удалось, поиск тела превращается в сложнейшую инженерную задачу. «Если зону утопления невозможно локализовать, то сложность поиска возрастает многократно, особенно если речь идёт о водоёме с высокой скоростью течения, большими глубинами и илистым дном», — добавляет эксперт.
Поиск вслепую: водолазы, эхолоты и холодное дно
Сейчас водолазы работают на дне. Борис Неупокоев подробно описывает технологию зимнего поиска тел: «Делается майна (прорубь) во льду ниже по течению от места поиска. Водолаз работает галсами, желательно двигаясь против течения, чтобы илистые отложения не застилали видимость. Если видимость близка к нулю, водолаз работает на ощупь».
Эту информацию дополняет криминалист, имевший опыт поисков на водоемах. Он объясняет, почему даже современная техника не гарантирует быстрого результата.
«Как у нас это проходило: вначале прочёсывали дно водоёма с помощью эхолотов и дополнительных крюков для того, чтобы зацепиться за что-то… У нас был опыт поисков людей в закрытом водоеме. Мы там людей искали неделю! Целую неделю мы прочёсывали каждый миллиметр дна», — вспоминает специалист.
Главный враг спасателей сейчас — холод. «Вода очень холодная. Если они там действительно утонули, то тела находятся как в кремации. То есть перед кремацией. Они там заморожены в первоначальном виде. Потому что температура на дне гораздо ниже», — шокирует подробностями криминалист.
Из-за низких температур тела не всплывут минимум месяц. «Пока такая холодная погода, вероятность того, что тела там всплывут, если, конечно, они не зацепились за ветку или их не затянуло илом, очень мала», — резюмирует он.
«Рассчитывают на лучшее»: почему ищут и на суше
Несмотря на то, что версия утопления отрабатывается как приоритетная, сами спасатели признают: пока тело не найдено, исключать ничего нельзя. Именно поэтому в операции задействованы не только водолазы, но и волонтеры, прочесывающие берега.
«Криминалисты начнут этим заниматься только тогда, когда будут найдены трупы детей. Как правило, о данном розыске сообщается сотрудникам ПДН. Соответственно, сотрудники ПДН уже собирают группу из специалистов: это водолазы, те кто прочёсывает местность. Волонтёры… совершают определённые поиски», — поясняет криминалист процедуру.
Эксперт подчеркивает, что обнаружение личных вещей на берегу или, упаси боже, следов крови, может кардинально изменить картину расследования.
«Когда они будут прочёсывать местность, они обязаны это делать для того, чтобы исключить какие-либо дополнительные причины установления смерти или пропажи. Потому что, например, если спасатели и криминалисты обнаружат личные вещи там где-то на протяжении нескольких километров, например, следы крови, то они могут строить уже другие догадки о том, что дети не утонули», — объясняет специалист.
Показания очевидцев: зацепка для надежды
Еще одним фактором, заставляющим искать альтернативные версии, являются показания свидетелей. По словам криминалиста, информация от местных жителей требует тщательной перепроверки.
«Тут уже стоит обращать внимание на то, есть ли у них какие-то определённые одинаковые факторы. То есть они слышали крики… Опираясь на показания нескольких людей, мы можем предполагать, что подростки утонули. Но нужно понимать, что конкретно говорят эти люди и на что они ссылаются. Как они вызвали 112? Когда сообщили? Видели действительно, что дети плывут по течению, либо же они просто слышали крики?»
Специалист предупреждает: «Здесь очень тяжело на что-то ссылаться. И, как правило, если человек это не видел своими глазами, то все эти догадки, они косвенные».
В ожидании чуда
Пока эксперты рассуждают о скорости течения, эхолотах и сроках всплытия тел, в Звенигороде живут надеждой. В поисках задействованы десятки людей: водолазы раз за разом уходят под лед, волонтеры проходят километры береговой линии, а в социальных сетях постят ориентировки: «Пропали дети, может быть, кто-то их видел живыми?».
Спасатели признают: работа на зимней реке — одна из самых сложных. Но пока не найдены тела, а свидетели не могут дать стопроцентных показаний, операция будет продолжаться на суше, на воде и подо льдом. Все рассчитывают на лучшее.
