Девушек силой удерживали на даче и передавали друг другу, не гнушаясь брать за это деньги.
Разумеется, в СССР не было прямого аналога острова Эпштейна в том смысле, что не существовало конкретного географического объекта, который бы систематически использовался для организации преступной деятельности с участием несовершеннолетних, как это происходило на острове Литл-Сент-Джеймс.
Однако в советской истории известны случаи, когда высокопоставленные лица злоупотребляли своим положением для организации аморальных практик, связанных с развратными действиями в отношении юных комсомолок. Одним из наиболее известных подобных скандалов стало так называемое «дело гладиаторов» 1955 года.
Всего через два года после смерти Иосифа Сталина в центре разбирательства оказалась группа высокопоставленных чиновников, включая министра культуры СССР Георгия Александрова, члена-корреспондента АН СССР Александра Еголина и других важных персон.
По некоторым данным, советские номенклатурщики посещали подпольный притон, организованный писателем и драматургом Константином Кривошеиным в его квартире в Москве, а также на его даче в подмосковной Валентиновке, которая чем-то напоминала тот самый остров Эпштейна, о котором сейчас так много пишут и говорят.
В притон, устроенный Кривошеиным для советской элиты, как утверждается, завлекали молодых девушек — студенток философско-филологических специальностей, а также девушек из балетных и театральных училищ. При этом, предположительно, среди вовлекаемых в развратные действия студенток были и несовершеннолетние первокурсницы, а также школьницы-абитуриентки.
Высокопоставленные чиновники соблазняли юных особ обещаниями помочь с карьерой — например, устроить в престижный вуз, помочь с ролью в театре или кино. Среди посетителей притона использовалась зашифрованная терминология: «диссертация» обозначала девушку, «защитить диссертацию» — совратить девушку, «написать рецензию» — означало выгодно продать секс-услуги студентки кому-либо из советской номенклатуры.
Длительное время притон Кривошеина, обустроенный для советской элиты, действовал тайно. Скандал начался лишь после того, как в ЦК КПСС поступило анонимное письмо от матери одной из девушек, которая просила спасти дочь из притона.
Никита Хрущёв срочно инициировал расследование, в результате которого выяснилось, что в прокуратуре была обнаружена ещё одна жалоба «от матери», но уже не анонимная: некая Зинаида Петровна Лобзикова, являвшаяся инструктором по культуре исполкома Пролетарского района Москвы, просила спасти ее дочь Алину, студентку балетного училища, из подпольного притона литератора Константина Кривошеина.
Как сообщала Зинаида, Кривошеин познакомился с ее дочерью, назвавшись поклонником, пел ей дифирамбы и нахваливал ее балетный дар. Развратник пообещал наивной девушке карьеру в Большом театре, при этом намекал на свои высокие связи, а именно, на знакомство с министром культуры.
«Знакомство» с министром действительно состоялось, но вскоре Александров передал Алину другому постояльцу притона — Еголину, пообещав девушке, что «она уже в труппе Большого». В результате юная комсомолка оказалась в состоянии тяжелого психического расстройства. При этом её силой удерживали на даче. К слову, после того, как Зинаида Лобзикова написала заявление, на нее совершили нападение, и через пару недель она скончалась в больнице.
В результате инициированного Хрущевым расследования фигуранты «дела гладиаторов» лишились своих должностей. Разумеется, расследование было закрытым, и никто из обычных советских граждан о нем не знал.
Кривошеин был приговорён к сроку заключения (но не за сводничество, а за спекуляцию и нелегальную торговлю антикварной живописью), Александров был сослан в Минск работать в Институте философии, другие участники получили различные наказания, включая понижение в должности или ссылку в регионы. Однако никто кроме Кривошеин не был лишен свободы.
К слову, название «дело гладиаторов» появилось после заседания бюро Московского горкома, куда приехал Хрущёв. Он спросил Еголина: «Ну Александров-то мужик молодой, я понимаю. А ты-то в твои годы зачем туда полез?» На что Еголин ответил: «Так я ничего, я только гладил…».
При этом некоторые исследователи считают, что «дело гладиаторов» могло быть сфабриковано в рамках политической борьбы — для удаления из правительства людей, верных Георгию Маленкову, основному конкуренту Хрущёва в то время.
И хотя в СССР не было аналога острова Эпштейна как конкретной территории для преступной деятельности, существовали систематические случаи использования служебного положения для организации аморальных практик с привлечением юных девушек, что приводило к громким скандалам и наказаниям. Вершиной разврата стала организация целого притона, в котором Кривошеин поставил растление невинных девушек на поток.
