Правительство запускает новый фильтр для распределения господдержки: теперь при оценке «социально ответственного бизнеса» будут учитывать, сколько у сотрудников детей — особенно до шести лет. Формально стандарт добровольный, но именно по нему решат, кому помогать рублем.
© Chris Young/ Keystone Press Agency/Global Look Press
тестовый баннер под заглавное изображение
В списке — 95 показателей: от доли многодетных родителей и семейных сотрудников до расходов на «традиционные ценности». Власти прямо связывают инициативу с демографическим провалом: рождаемость падает, детсады пустеют, регионы бьют тревогу. Но готов ли бизнес раскрывать такие данные и не превратится ли это в давление на личную жизнь работников? И главное — помогут ли отчеты о младенцах действительно поднять рождаемость или это лишь новая бюрократическая метрика для получения льгот?
Новость, прозвучавшая на заседании наблюдательного совета АСИ, мгновенно взбудоражила деловое сообщество: число детей до шести лет у сотрудников станет одним из критериев, по которым государство будет решать, кому из компаний дать поддержку. Владимир Путин подчеркнул, что работодатели играют «важнейшую роль в демографической повестке», ведь стабильная зарплата, соцпакет и удобный график подталкивают семьи к рождению детей. «Важно, что число маленьких детей до шести лет у сотрудников компании будет учитываться», — заявил он.
Механизм зашит в Стандарте общественного капитала бизнеса, утвержденном в конце декабря премьером Михаилом Мишустиным. На бумаге — добровольно. На практике — именно этот документ станет линейкой, которой измерят «реальное влияние компаний на общественное благополучие». Прошел по показателям — получи преференции. Не прошел — извини.
Всего критериев 95, и многие из них касаются личной жизни сотрудников. Сколько работников состоят в браке, сколько воспитывают троих и более детей, каковы расходы компании на поддержку семьи, родительства и даже на проекты по формированию «традиционных духовно-нравственных ценностей». Фактически бизнесу предлагают не только платить зарплаты, но и участвовать в социальной инженерии.
Появление такого стандарта напрямую связано с демографической ямой. Население страны сокращается, рождаемость падает двузначными темпами. В отдельных регионах ситуация драматична: например, в Томской области за десять лет число новорожденных сократилось почти вдвое, а пустующие детские сады уже перепрофилируют под другие учреждения. Власти ищут любые рычаги, чтобы переломить тренд, — и теперь этим рычагом делают работодателей.
Эксперты отмечают, что идея опереться на бизнес не нова: во многих странах компании получают льготы за семейные программы, корпоративные детсады и гибкие графики для родителей. Но российский подход, по их словам, уникален масштабом учета. Один из специалистов по рынку труда на условиях анонимности сказал, что бизнес «окажется между молотом и наковальней»: с одной стороны — желание получить господдержку, с другой — риск вмешательства в частную сферу работников.
Часть предпринимателей уже задается вопросом, как собирать такую статистику. Формально данные о детях — личная информация, и сотрудники не обязаны раскрывать ее работодателю. Кроме того, возникают опасения, что при найме могут появиться скрытые предпочтения в пользу семейных кандидатов — просто чтобы улучшить показатели.
В правительстве настаивают: цель не контроль, а стимулы. По логике авторов стандарта, если компании начнут активнее вкладываться в поддержку родителей — оплачивать декретные доплаты, создавать корпоративные ясли, вводить гибкий график, — рождаемость вырастет сама собой.
