Цена на нефть марки Brent впервые с 2022 года вплотную приблизилась к $120 за баррель на утренних торгах 9 марта. За этим скачком стоит военная эскалация на Ближнем Востоке, способная парализовать ключевые логистические маршруты. В ответ на угрозу дефицита «черного золота» Вашингтон готов пересмотреть санкционную политику в отношении России, а министры финансов G7 обсуждают задействование стратегических резервов. Как всё это отразится на экономике нашей страны и кошельках граждан — в материале «365NEWS».
Фото: создано с помощью нейросети GigaChat
тестовый баннер под заглавное изображение
Впервые за почти четыре года цена на нефть марки Brent рванулась выше $118 за баррель, свидетельствуют данные биржевых торгов 9 марта. Что стоит за этим скачком? Деловое издание Financial Times рисует тревожную картину: нефтяной сектор переживает один из тяжелейших кризисов в истории. Страны Ближнего Востока из-за конфликта вынужденно сворачивают добычу или консервируют месторождения. Геополитическая эскалация парализует логистику, страховщики взвинчивают премии, а инвесторы лихорадочно пересматривают риски. По мнению аналитика «Цифра брокер» Дмитрия Вишневского, неожиданный взлет цен на нефть стал прямой реакцией рынка на израильские удары по иранским нефтехранилищам и ответные атаки Ирана на американские базы.
Любопытные изменения на этом фоне происходят на геополитической арене. Так. из-за кризиса на Ближнем Востоке Вашингтон готов пересмотреть жёсткую риторику в отношении российской нефти. Об этом в эфире Fox Business заявил министр финансов США Скотт Бессент, сославшись на возникший на рынке дефицит сырья. В частности, будет смягчено ранее достигнутое соглашение с Индией: Дели сможет беспрепятственно принимать российские танкеры, не опасаясь карательных мер. Фактически Вашингтон ставит прагматизм выше принципов, признавая, что в условиях энергетического шторма любые поставки на мировой рынок становятся критически важными.
Еще одним последствием происходящего кризиса стало намерение глав минфинов «Большой семерки» провести внеочередное совещание для координации действий на энергетическом рынке. Ключевой вопрос консультаций — стоит ли задействовать нефть из стратегических резервов. Ряд чиновников США считает уместным высвобождение 300–400 млн баррелей нефти, что составляет 25–30% от общего объёма резервов в 1,2 млрд баррелей. «Это не настолько большой объем в масштабах мировой экономики, — отмечает аналитик Freedom Finance Global Владимир Чернов. — Глобальное потребление нефти, по оценкам МЭА, сейчас превышает 102 млн баррелей в сутки. Таким образом, речь идет примерно о трех-четырех днях мирового спроса. Главная цель возможных операций не столько физически компенсировать возможный дефицит, сколько стабилизировать ожидания участников рынка и снизить панические покупки». История показывает, что подобные интервенции способны временно охладить рынок: так, в 2022 году страны ОЭСР уже высвобождали около 240 млн баррелей из резервов, тогда это помогло. В противном случае рынок довольно быстро возвращается к прежнему ценовому тренду, добавил аналитик.
В целом же резкий скачок цен на нефть — для мировой экономики плохая новость, но пока еще не глобальный кризис. Если нефть задержится на высоких значениях ненадолго, мировая экономика, скорее всего, «переварит» это быстро. Но если перебои поставок через Ормуз затянутся, удар пойдет по инфляции, ставкам, потреблению и перевозкам. Причем удар глобальный — в мировых масштабах. Глава МВФ Кристалина Георгиева прямо сказала, что устойчивый рост цен на энергию на 10% за год добавит мировой инфляции 0,4% и замедлит рост мировой экономики на 0,1–0,2%. При этом рынок способен выдержать перекрытие Ормузского пролива на одну-две недели, но после третьей-четвертой недели негативный эффект резко усилится. «Рост цен на энергоносители провоцирует глобальную инфляцию и ограничивает центральные банки в смягчении денежной политики, — пояснил управляющий фондом УК «Рекорд Капитал» Александр Барышников. — Если конфликт завершится быстро и танкеры возобновят проход через пролив, экономика справится; в противном случае возможен серьёзный энергетический шок, сопоставимый с событиями 2022 года».
Для России дорогая нефть — это плюс, но не такой большой, как может показаться на первый взгляд. Проблема в том, что российский бюджет зависит не от марки Brent как таковой, а от рублевой цены экспортной корзины и от того, по какой цене реально продается российская нефть. Даже рост нефти на фоне конфликта сам по себе не закрывает бюджетную дыру. По словам Чернова, бюджет 2026 года сверстан исходя из цены $59 за баррель и курса 92,2 рубля за доллар, а для выполнения бюджетных параметров России нужна либо существенно более высокая рублевая цена нефти, либо заметно более слабый рубль.
По словам экономиста, топ-менеджера по коммуникациям Андрея Лободы, для курса доллара к рублю сложилась патовая ситуация, которая будет удерживать его в диапазоне около 76-79,5 рублей. С одной стороны, нефтяное ралли поддерживает национальную валюту за счёт роста экспортной выручки, но с другой — укрепление самого доллара на мировом рынке и повышенный спрос на валюту внутри страны гасят потенциал для укрепления рубля. Минфин приостановил операции по бюджетному правилу, что даёт краткосрочную передышку, но до мая реальный приток иностранной валюты от продажи нефти не поступит, поэтому резких движений в ближайшие недели ожидать не стоит.
Отечественный топливный рынок устроен так, что бензин дорожает и при росте нефти, и при её падении, а логистические издержки и инфляционные ожидания бизнеса перекладываются на конечного потребителя. Даже если официальный курс рубля останется стабильным, покупательная способность населения вряд ли вырастет, отметил эксперт. «Для кошелька россиян главный риск в другом: если дорогая нефть удержится, это может начать давить на топливо, логистику, импорт и инфляционные ожидания, — пояснила инвестиционный советник Юлия Кузнецова. — То есть краткосрочно Россия как экспортёр выигрывает, а вот бытовой эффект для людей не обязательно будет позитивным».
