По оценкам экспертов, Москва уже получила от $1,3 до $1,9 млрд дополнительных налоговых доходов от экспорта нефти после фактического закрытия Ормузского пролива. Это привело к росту спроса на российскую нефть со стороны Индии и Китая.
По оценке Bloomberg, если Ормузский пролив окажется закрытым на три месяца, цена нефти марки Brent может подняться до 164 долларов за баррель. Даже сам риск такого сценария уже закладывается в котировки. Рынок реагирует на любую новость из региона как на сигнал будущего дефицита.
Фото: Геннадий Черкасов
тестовый баннер под заглавное изображение
Таким образом, возможная длительная блокада Ормузского пролива уже сейчас закладывается рынком в рост нефтяных цен, что временно увеличивает доходы России и усиливает спрос на её нефть со стороны Азии, несмотря на действующие санкции. Так война в Иране неожиданно может сыграть нам в экономический плюс, но как надолго?
Когда экономика сильнее принципов
Если Ормузский пролив остаётся закрытым, мировая система поставок нефти начинает перестраиваться. Основной удар приходится на страны Азии и Европы, которые получают значительную часть сырья из Персидского залива.
Азия уже реагирует на ситуацию: Китай и Индия увеличивают закупки российской нефти, компенсируя возможные перебои с поставками из региона.
Но ещё более сложная дилемма возникает в Европе.
С одной стороны — политическая линия на сокращение зависимости от российских энергоресурсов и санкционные ограничения. С другой — энергетическая безопасность.
Если поставки из Персидского залива сокращаются, европейским странам приходится искать альтернативные источники сырья. И в этой ситуации российская нефть, несмотря на ограничения, неизбежно снова оказывается в центре рынка.
Это не означает прямой отмены санкций. Но мировой опыт показывает, что в условиях энергетического кризиса появляются временные исключения, расширяются обходные схемы торговли и растёт роль посредников.
Российская нефть уже продаётся через трейдеров, смешанные партии и альтернативные страховые механизмы. Если мировые цены продолжают расти, эти схемы становятся экономически ещё более востребованными.
Когда нефть становится дефицитом, для покупателей важнее стабильность поставок, чем происхождение сырья.
Парадокс дорогой нефти
На энергетическом рынке действует простое правило: экспортёрам выгодны высокие цены, но не масштабная и долгая война.
Рост стоимости нефти увеличивает доходы стран-поставщиков, однако слишком высокая цена способна спровоцировать мировой экономический спад.
Дорогая энергия усиливает инфляцию, замедляет производство и снижает потребление топлива. В результате спрос на нефть может начать падать.
Поэтому выгоды для России от нынешнего кризиса, скорее всего, будут ограничены по времени. Высокая цена на нефть может поддерживать доходы экспортёров лишь до тех пор, пока мировая экономика сохраняет устойчивость.
Политический баланс
Ещё один вопрос — возможное постепенное втягивание России в военный конфликт вокруг Ирана. По мнению экспертов, вероятность такого сценария остаётся невысокой.
«По моему мнению, шансы вовлечь Россию в войну с Ираном невелики, в первую очередь потому, что на это нужно будет отвлечь ресурсы — людские, финансовые, а сейчас все по-прежнему сосредоточено на Украине», — считает кандидат юридических наук, эксперт по международной политики Марина Силкина. — С другой стороны, Россия уже выразила дипломатическую готовность поддержать Иран, хотя полномасштабное участие, на мой взгляд, маловероятно».
Турция между кризисом и возможностями
Отдельную роль в ситуации играет Турция — страна, расположенная на пересечении энергетических маршрутов региона. И ее ситуация, кстати, весьма показательна.
По данным Министерства обороны Турции, иранская ракета буквально в эти дни была сбита над территорией страны после того, как нарушила её воздушное пространство. Как сообщили в ведомстве, цель была нейтрализована средствами противовоздушной и противоракетной обороны НАТО, развернутыми в Восточном Средиземноморье.
В заявлении турецкого военного ведомства говорится, что принимаются «все необходимые меры решительно и без колебаний против любой угрозы, направленной против территории и воздушного пространства страны», а также проводятся консультации с соответствующей стороной для выяснения всех обстоятельств инцидента.
Этот эпизод показывает, насколько быстро ближневосточный конфликт может затронуть страны, которые одновременно взаимодействуют и с Россией, и с Западом. Турция остаётся членом НАТО, но при этом играет важную роль в энергетических и транспортных проектах с Москвой — от поставок газа до транзитных маршрутов между Черным морем, Кавказом и Средиземноморьем.
«Что касается Турции, — продолжает Силкина, — то, возможно, провокации ещё будут, и как симметрично Турция станет реагировать или постарается нивелировать обстановку, время покажет. Тем не менее, это может заставить пересмотреть и ее военную доктрину в сторону более жестких мер сдерживания».
Но для Анкары нестабильность в Персидском заливе тоже означает усиление её стратегического значения. Чем сложнее ситуация в Ормузском проливе, тем важнее становятся альтернативные маршруты поставок энергии в Европу.
Окно возможностей для России
Таким образом, кризис вокруг Ормузского пролива создаёт парадоксальную ситуацию.
Рост цен на нефть временно усиливает позиции России на мировом энергетическом рынке и увеличивает её экспортные доходы. Одновременно западные страны оказываются перед сложным выбором между санкционной политикой и энергетической безопасностью.
Но эти преимущества вряд ли будут долгосрочными. Длительная нестабильность на Ближнем Востоке способна привести к общему замедлению мировой экономики и падению спроса на сырьё.
Именно поэтому нынешний кризис скорее создаёт краткосрочное окно возможностей для экспортёров нефти, чем устойчивое изменение энергетического баланса мира.
