ВВП России в феврале 2026 года сократился на 1,5% в годовом выражении. Об этом сообщило Минэкономразвития. После январского снижения на 2,1% темпы спада замедлились, но за два месяца в совокупности отечественная экономика потеряла пугающие 1,8% ВВП. В ведомстве утверждают, что такой результат во многом следствие календарного фактора, однако некоторые эксперты уже предупреждают о риске рецессии. Насколько вероятен этот сценарий, как геополитические шоки и перестройка логистических цепочек могут отразиться на курсе рубля и доходах россиян — в материале «365NEWS».
Фото: newsnn.ru
тестовый баннер под заглавное изображение
Нефть дорожает, рубль колеблется
Российская экономика начала 2026 год с минусового результата. ВВП нашей страны в феврале сократился на 1,5% год к году после январского падения сразу на 2,1%, а за два зимних месяца совокупное проседание составило 1,8%, говорится в обзоре Минэкономразвития «О текущей ситуации в экономике». В ведомстве пояснили: во многом виноват календарный фактор — в начале года традиционно меньше рабочих дней. Напомним, что в 2025 году ВВП России вырос лишь на 1%. И вот теперь результаты зимних месяцев не вдохновляют, поэтому неудивительно, что Минэкономразвития готовится в апреле пересмотреть сентябрьский прогноз роста ВВП на 2026 год (1,3%) в сторону понижения. Вероятно, теперь ожидания ведомства приблизятся к расчетам Банка России, который прогнозирует рост экономики в этом году в диапазоне 0,5–1,5%.
Одновременно, правда, в макроэкономических данных заметен парадокс: пока внутренний спрос остывает, российская нефть дорожает на внешних рынках. Сорт Urals в Китае торгуется в начале апреля с премией $6 к Brent, и это максимум с лета 2024 года. А в Индии некоторые партии с доставкой в апреле предлагаются уже с надбавкой до $10 на фоне перебоев с ближневосточными поставками и острой конкуренции за российские объемы «черного золота». В балтийских портах баррель Urals в последнюю неделю марта закрепился выше $94, согласно данным агентства Argus. Между тем российская экономика по-прежнему во многом зависит от нефтяной конъюнктуры, и если нефть подорожает надолго, это вполне может подтолкнуть ВВП нашей страны к росту.
Рубль в марте слабел: нацвалюта за месяц в среднем потеряла свыше 5%, а в пиковые даты ее проседание доходило до 10%. К концу первого месяца весны доллар закрепился у 81,3 рубля, евро — выше 93 рублей, юань — около 11,75 рубля. В апреле аналитики ждут движения доллара в коридоре 80–82 рубля, евро — 93–95 рублей, юань будет колебаться в границах 11,6–12 рублей. Поддержку курсу отечественной валюты может оказать отложенный приток валюты от мартовских экспортных отгрузок, который начнет поступать к середине апреля. Однако среднесрочное давление на рубль сохраняется: цикл высокой ключевой ставки продолжается, а Минфин до июля приостановил валютные интервенции в рамках бюджетного правила.
Годовая инфляция на 30 марта достигла 5,86%, прибавив 2,95% с начала года. Такие данные приводят Росстат и Минэкономики. Однако в целом ценовой тренд в России снижающийся. Напомним, что месяц назад, по итогам февраля, инфляция составляла 5,9%. Банк России прогнозирует замедление показателя до 4,5–5,5% к концу 2026 года и стабилизацию на уровне 4% в 2027-м.
Парадокс официальной статистики заметен и при анализе экономического поведения россиян. Номинальные зарплаты у соотечественников за год выросли на 13,5% (средняя — свыше 100 тыс. рублей до выплаты налогов и взносов), пенсии — на 9%. А уровень бедности, то есть доля граждан с доходами ниже 17 146 рублей в месяц, снизился до 4,8% в четвертом квартале прошлого года. При этом фактические повседневные расходы домохозяйств продолжают сокращаться. Индекс потребительской уверенности, по данным «Ромир», с января 2026 года ушел в отрицательную зону: доля пессимистов впервые за долгое время превысила долю оптимистов примерно на 3%.
Иными словами, несмотря на рост номинальных доходов и отчетные успехи в борьбе с бедностью, более половины россиян ждут ухудшения экономической ситуации и предпочитают экономить. Разрыв между «парадной» статистикой и реальными тратами становится всё заметнее.
Замедление без обвала
Полученные официальными ведомствами и различными исследовательскими центрами данные столь противоречивы, что требуют подробного разъяснения о реальном состоянии дел в отечественной экономике. Каковы главные тренды, скрытые риски и точки роста для промышленности, внешней торговли и валютного рынка России, «365NEWS» рассказал доктор экономических наук, профессор кафедры финансов устойчивого развития РЭУ им. Г.В.Плеханова Михаил Гордиенко.
— В каком состоянии сейчас находится российская экономика?
— В сравнении с активным ростом в 2023–2025 гг. в настоящее время она замедляется. Различные ведомства подтверждают тренд охлаждения. Так, Банк России указал, что экономика приближается к траектории сбалансированного роста с понижением до него. Минэкономразвития оценило январский ВВП России — 2,1% год к году. Международные оценки разнятся, но прогнозы тоже говорят о понижении. МВФ ждет роста экономики России в 2026 году на 0,8%, Всемирный банк — примерно на 1%.
— Угроза рецессии — снижения ВВП на протяжении как минимум двух кварталов подряд — реальна?
— На мой взгляд, рецессия это скорее самый негативный сценарий, но далеко не базовый. Базовый предполагает все-таки умеренный рост.
— Как чувствуют себя промышленность и внешняя торговля?
— По данным Росстата, в январе индекс промышленного производства составил 99,2% к январю 2025 года, в феврале — 99,1%, а за январь-февраль — 99,2%. При этом в январе добыча полезных ископаемых выросла на 0,5%, а энергетический сектор — на 7,5%. В целом снижение фрагментарное, отдельные сектора экономики сохраняют положительную динамику, но общий тренд — на понижение.
Что касается торговли, то, по оценке Банка России, профицит счета текущих операций в январе 2026 года составил $0,4 млрд против $2,8 млрд годом ранее; профицит торговли товарами — $6,6 млрд против $7,4 млрд в прошлом.
— Каковы главные риски, которые появились у экономики России в 2026 году?
— Главные риски текущего года — внешняя конъюнктура, дорогие деньги, долговая нагрузка и слабый внешний спрос в части сырьевых и циклических отраслей. Банк России отмечает рост неопределенности со стороны внешних условий. Банки доформировывают резервы по проблемным заемщикам, в том числе по угольным компаниям, ожидают определенные потери по компаниям с повышенной долговой нагрузкой.
— А если говорить о новых возможностях?
— Главные возможности для экономики России в сложившихся условиях — инвестиции в реальный сектор и активное импортозамещение, а также рост ненефтегазового экспорта. Высокая инвестиционная активность сохранялась прежде всего в обрабатывающей промышленности и секторе услуг благодаря господдержке и импортозамещению, а предприятия все чаще планируют наращивать мощности, чем сокращать их. Минэкономразвития в прогнозе на 2026–2028 годы ожидает рост экспорта товаров в 2026 году в реальном выражении на 3,1%, причем быстрее всего должен расти ненефтегазовый экспорт, что было бы очень хорошо.
— События на Ближнем Востоке влияют на цены на нефть, логистику, страховку грузов. Как именно эти «волны» доходят до России? Они играют в минус, учитывая удорожание импорта, или больше в плюс, ведь цены на нефть и другие ресурсы, которыми торгует наша страна, идут вверх?
— Экономические волны с Ближнего Востока доходят до России по трем направлениям. Первое из них — нефтяное, которое выражается в росте цен на нефть, а это поддерживает экспортную выручку, бюджет и объем ликвидности в стране. Второе направление — логистическое, так как сбои в районе Ормуза и рост военных рисков повышают стоимость фрахта, топлива и страховки. Третье направление — макроэкономическое, поскольку, если шок затянется, он начнет давить уже на мировой спрос и глобальный рост. IEA (от англ. International Energy Agency — Международное энергетическое агентство, то есть МЭА. — «365NEWS») в марте назвало текущую войну на Ближнем Востоке крупнейшим сбоем предложения в истории мирового нефтяного рынка.
— Нефть, санкции и новые партнеры: на что теперь опирается рубль? Раньше говорили: «Упала нефть — просел и рубль». Но сейчас в экспертной среде много рассуждений, что ситуация для отечественной валюты изменилась, теперь важную роль играют новые маршруты, расчеты в юанях, санкции. От чего теперь зависят курс рубля и наше экономическое самочувствие?
— Рубль теперь опирается не на одну только нефть. Банк России прямо указывает, что курс рубля плавающий и не фиксируется государством; его определяет рынок.
Практически это значит, что сейчас для рубля важнейшими являются размер торгового и текущего профицита, объем валютной выручки и ее продаж экспортерами, спрос на импорт, уровень процентных ставок в рублях, а также операции Минфина и Банка России в рамках бюджетного правила.
Логическое заключение «нефть упала — просел и рубль» снизила актуальность. Просто теперь между ценой нефти и курсом стоят дополнительные фильтры: санкции, новая логистика, расчеты в альтернативных валютах, бюджетные операции и поведение экспортеров.
— Если макроэкономические риски растут, что делать обычному человеку со своими сбережениями? Стоит ли держать всё в рублях, часть — в валюте, а может, в золоте или других активах? Есть ли универсальные правила «финансовой гигиены» на неопределенное время?
— Для обычного человека универсальные правила, как и всегда, простые. Не держать все в одном инструменте, иметь резерв на 6–12 месяцев расходов в ликвидных и понятных инструментах, прежде всего в депозитах и счетах. А суммы выше страхового лимита лучше дробить между банками: стандартная защита по вкладам и счетам — 1,4 млн рублей на человека в одном банке, включая проценты. При этом обычный рублевый депозит еще вполне актуален — максимальные ставки по вкладам в крупнейших банках в марте были около 13,8%.
— Работа, зарплаты, бизнес: кто в зоне риска, а у кого просматриваются новые возможности? Если говорить о рецессии и внешних шоках, какие сферы экономики и профессии могут пострадать в первую очередь, а какие, наоборот, выиграть? И есть ли смысл сейчас открывать свое дело или менять работу?
— На рынке труда пока картина не массовых увольнений, а постепенного торможения. Безработица остается на исторических минимумах, но острота кадрового дефицита постепенно снижается, а планы компаний по найму и индексации зарплат становятся более умеренными.
В зоне риска компании с высокой долговой нагрузкой и отрасли, где совпали слабый спрос, рост логистических и процентных издержек. В зоне возможностей — обрабатывающая промышленность и услуги, связанные с импортозамещением и инвестициями в новые мощности. Открывать бизнес сейчас имеет смысл только, если модель не завязана на дорогие финансовые ресурсы, длинную окупаемость и критический импорт. Менять работу имеет смысл, если переход идет в более устойчивый сектор.
— Так каков прогноз на ближайшее будущее, скажем, на год-полтора? Какие структурные изменения в экономике сейчас наиболее важны? И что из опыта прошлых кризисов стоит взять на вооружение обычным людям, чтобы быть устойчивее к будущим потрясениям?
— На мой взгляд, самый вероятный сценарий — рост ВВП примерно в диапазоне 0,5–1,5% в 2026 году и около того в 2027-м, если не будет новых «черных лебедей» извне. Инфляция, по прогнозу Банка России, должна снизиться до 4,5–5,5% в 2026 году, а ставка — постепенно опускаться дальше, если замедление цен окажется устойчивым.
Самые важные структурные изменения сейчас — замедление экономического роста, более высокая роль импортозамещения и господдержки в инвестициях. Из опыта прошлых кризисов, нашим гражданам стоит порекомендовать держать ликвидный резерв, не перегружать себя долгами, а в идеале их вообще не иметь, диверсифицировать накопления без погони за сверхдоходностью.
