Инициатива Минфина относительно снижения цены отсечения по бюджетному правилу (ныне – $59 за баррель) не касается текущего года: это вопрос планирования на предстоящую трехлетку, заявил глава ведомства Антон Силуанов. Между тем, в конце февраля, еще до всплеска сырьевых котировок из-за ближневосточного кризиса, у Минфина были несколько иные намерения, обусловленные серьезным, если не сказать катастрофическим недобором нефтегазовых доходов в первые два месяца года.
Фото: Лилия Шарловская
тестовый баннер под заглавное изображение
В марте, когда стоимость российской нефти сорта Urals впервые за долгое время превысила психологический барьер в $100 за баррель, тема срочной корректировки параметров бюджетного правила как-то сама собой ушла с повестки дня.
«Мы видим, что базовая цена на перспективу должна быть скорректирована, конечно, в более низкие уровни, — отметил Силуанов. – Видим, какие цены складывались за последнее время, и понимаем, что бюджет должен быть защищён от колебаний цен на рынке на энергоресурсы. И поэтому наша задача – бюджетную политику составлять с более низким, чего сегодня предусмотрено, уровнем базовых цен… Цена заложена $59 за баррель, разные были точки зрения, но мне кажется, что пока нет необходимости корректировки этого параметра, и этот год мы вполне можем прожить при этом уровне отсечки».
Министр сообщил также, что правительство рассмотрит вопрос о досрочном – ранее обозначенного срока 1 июля 2026 года — возврате к покупке-продаже валюты в рамках бюджетного правила.
-Мы живём с бюджетным правилом уже больше 20 лет, фактически с 2004 года, — рассуждает в беседе с «365NEWS» главный научный сотрудник Института экономики РАН Игорь Николаев. – Безусловно, этот механизм помог стабилизировать бюджет в периоды кризисных явлений. Когда есть заначка, то есть и возможность профинансировать за её счет расходы. Собственно, этим и обусловлена вся политика Минфина, который сначала намеревался снизить цену отсечения, а потом, по понятным причинам, решил не форсировать процесс. В марте, когда на фоне ближневосточного конфликта у России появился шанс получить значительные сверхдоходы от экспорта энергоносителей, вопрос, по сути, утратил прежнюю остроту. Хотя, конечно, дефицит федерального бюджета за первый квартал в 4,57 трлн рублей (1,9% ВВП) не позволяет правительству расслабиться; наивно думать, что такую величину можно покрыть исключительно за счет текущих высоких цен на нефть.
Сырьевые рынки продолжает потряхивать, котировки удерживаются на высоких отметках, и даже если замирение между США и Ираном произойдет буквально завтра-послезавтра, ситуация в ценовом смысле не сильно изменится. Понимая это, Минфин дает понять, что он никоим образом не отказывается от планов (на сей раз долгосрочных) по снижению цены отсечения, от меры, которая по замыслу ведомства позволит пополнить Фонд национального благосостояния и сбалансировать федеральную казну.
-Как это скажется на курсе рубля?
-Новые параметры бюджетного правила устанавливаются исходя из динамики нефтяных цен: они – первопричина происходящего, в том числе на валютных рынках. Если нефть будет оставаться дорогой, Россия вправе рассчитывать на значительные экспортные доходы. Соответственно, вырастет предложение валюты, и рубль продолжит укрепляться. Собственно, сейчас мы это и наблюдаем.
-По словам Силуанова, пугаться дефицита бюджета не стоит, поскольку ситуация «будет выравниваться» и «здесь ничего такого непредсказуемого нет». Посыл понятен: у Минфина всё под контролем, все ходы записаны и просчитаны наперёд. Это так?
-Но почему тогда у нас текущий показатель дефицита настолько опережает прогнозные графики? 4,57 трлн рублей (1,9% ВВП) только за первые три месяца, тогда как плановая цифра по итогам 2026 года определена в 3,78 трлн рублей (1,6% ВВП)! Фактор опережающего авансирования расходов в январе-феврале, на который указывает Минфин, был все последние годы, вот только ничего подобного с бюджетом, с балансом доходов и расходов, прежде не происходило. Считаю, нельзя к этому относиться настолько спокойно: дефицит определяется далеко не только ценами на нефть, экспортной выручкой и собираемостью налогов, но, главным образом, способностью экономики генерировать доходы и расти, развиваться. Только за январь–февраль года ВВП страны сократился на 1,8% — вот она, фундаментальная причина фиксируемой сейчас рекордной недостачи в федеральной казне.
-«Ничего такого экстраординарного нет с бюджетом, первый квартал – не показатель», — заявил также Силуанов. В какой степени можно согласиться с министром?
-Действительно, об экстраординарности можно было бы говорить, к примеру, при дефиците в 10% ВВП. Однако ситуация явно неординарная, непрогнозируемая и ненормальная. И, похоже, она только ухудшается. В моем представлении слова главы Минфина – типичная вербальная интервенция, цель которой – успокоить общественность и рынки. Но вербальные интервенции оправданы лишь тогда, когда они подкреплены убедительными аргументами, и, соответственно, способны вызвать доверие, развеять, а не усилить сомнения.
