Кэшбэк обычно воспринимается как приятный и щедрый подарок, но за каждым начисленным баллом стоит невидимая финансовая цепочка. Магазины закладывают комиссию за эквайринг в конечную цену товаров, из-за чего ваши банковские бонусы фактически оплачивают все, кто рассчитывается наличными. Эта система перекрёстного субсидирования давно стала нормой рынка, однако она вызывает серьёзные вопросы о справедливости и скрытом перераспределении средств. Как на самом деле начисляется кэшбэк в России, «365NEWS» рассказал председатель комиссии по безопасности финансового рынка Совета Торгово-промышленной палаты (ТПП) РФ Тимур Аитов.
Leonie Asendorpf/dpa/Global Look Press
— Многие россияне обожают кэшбэк: купил продукты — вернулось 5% на карту. А вы утверждаете, что это… совсем не подарок банка? Кто же на самом деле платит за мои банковские бонусы?
— Самый короткий ответ: вы сами и платите. Но не напрямую, а через ценник в магазине. А если точнее — за ваш кэшбэк чаще расплачивается ваша соседка по очереди, которая достаёт для оплаты наличные из кошелька.
Парадокс в том, что магазину приём карт стоит денег — это так называемая эквайринговая комиссия. В среднем она составляет около 1,7% от чека. Для премиальных карт с высоким кэшбэком эта комиссия ещё выше — до 2–3%. Продавец, по закону, не может сделать две цены: за наличные одну, по карте — другую, побольше. Поэтому он закладывает эти 1,7% в цену товара для всех покупателей. В итоге тот, кто платит наличкой, тоже оплачивает ваш кэшбэк.
Это всё называется «перекрёстное субсидирование». И это абсолютно легально.
— То есть, моя пенсионерка-соседка, которая боится карт, финансирует мой кэшбэк? Звучит как скрытый налог на бедных…
— По сути — да. И это давно известно в платёжной индустрии. Грубо говоря, кэшбэк — это не подарок банка, а возврат части той комиссии, которую магазин уже заложил в цену. А раз комиссию заложили в цену для всех, то те, кто платит наличными — и часто это действительно люди старшего возраста, с невысокими доходами — вынуждены спонсировать держателей «золотых» карт. Фактически, кэшбэк начисляется вам, а оплачивает его любящая наличный расчет бабушка.
Объемы операций лучше всего видны в динамике. По оценкам, в 2023 году российский ритейл перечислил банкам за приём карт около 655 млрд рублей. Но каждый год сумма увеличивается, и вот уже по итогам 2025 года российские ритейлеры заплатили за эквайринг 1,13 трлн рублей — именно такова общая сумма эквайринговых комиссий банкам, согласно мартовскому исследованию BusinesStat. Эта цифра включает в себя плату за приём всех видов безналичных платежей в рознице. Часть этих денег вернулась в виде кэшбэка владельцам карт, а остальное осело у банков. Но заплатили за всё это все мы, включая тех, кто вообще картами не пользуется.
— А почему магазины не могут сделать скидку за наличные? Это же было бы справедливо.
— Идея справедливости очень популярна до сих пор. Но давайте посмотрим, что будет на практике.
Сейчас закон прямо запрещает разные цены в зависимости от способа оплаты. Если этот запрет снять, то магазины смогут сделать цену за наличные ниже. Но что произойдёт? Опыт других стран, например, Австралии, показывает: крупные сети чаще оставляют единый ценник — так проще, это снижает количество споров на кассах. А там, где наценку за платёж по карте всё же вводят, цена вырастает даже больше размера комиссии (1,5–2,5%), цена же за наличные не падает, а остаётся прежней. В выигрыше оказывается продавец, а не пенсионер.
Более того, при «двойных» ценниках люди массово вернутся к наличным. А это — дополнительные расходы государства на инкассацию, печать денег, борьбу с фальшивками и теневую экономику. Безналичные расчёты прозрачны, а наличные позволяют уходить от налогов. В России доля безналичных платежей сейчас около 88%, и откат назад никому не нужен.
— Значит, вы против отмены запрета? И кэшбэк — это зло?
— Я не против кэшбэка как такового. Я против иллюзий. Пока существует запрет на разные цены, кэшбэк — это не ваша личная выгода, а просто перераспределение денег от всех покупателей к держателям карт. Бедные субсидируют богатых. Согласитесь, звучит не очень социально.
Разрешать наценку за карту — тоже не выход. Мы разрушим безналичную инфраструктуру, создадим хаос с ценами, увеличим теневой оборот. При указании двух цен — за наличные и «по карте» — когнитивная нагрузка на покупателя резко возрастёт: он вынужден будет не просто сравнивать ценники, но ещё и оценивать, стоит ли переплачивать за удобство карты или лучше пойти поискать банкомат.
— А как же Европа? Там разве нет кэшбэка?
— В Европе пошли другим путём: ограничили саму межбанковскую комиссию — так называется та часть, которая идёт банку, выпустившему карту. Сейчас в ЕС комиссия для дебетовых карт — не выше 0,2%, для кредитных — 0,3%. Это в разы меньше, чем в России: у нас до 1,2–2,3%. При такой низкой комиссии кэшбэк просто не на что давать — он исчезает или становится мизерным. Зато и перекрёстное субсидирование практически сходит на нет.
Но если мы в России просто возьмём и нормативами обрежем комиссии до европейского уровня, то банки перестанут выпускать премиальные карты с кэшбэком — им это станет невыгодно. А клиенты останутся без «пряников». Плюс — опять не факт, что торговцы снизят цены: они могут оставить их прежними и получить сверхприбыль.
— Так что же делать? Как сделать справедливо, удобно, но без разрушения системы?
— Оптимальный путь — ничего не ломать, постепенно усиливать конкуренцию. Есть альтернатива — Система быстрых платежей (СБП). При оплате через QR-код комиссия для магазина всего 0,4% или 0,7% — намного ниже, чем по картам. Кэшбэк по СБП возможен — некоторые банки дают его, однако размер кэшбэка по СБП, как правило, заметно уступает программам лояльности по премиальным картам.
Ритейл в целом заинтересован переводить покупателей на СБП, потому что это экономит его издержки. Ясно, что чем больше людей будут платить через СБП, тем меньше будет объём несправедливого субсидирования «богатых» за счёт «бедных».
Но, увы, низкая комиссия СБП — думаю, тоже временно. При дальнейшем масштабировании банки начнут искать способы монетизации, например, через введение комиссий за переводы по СБП сверх установленных лимитов. Поэтому и СБП — не идеал, а всего лишь инструмент, пока сдерживающий рост эквайринговых ставок.
— Но есть же надежда на то, что со временем всё устаканится, все перейдут на безнал, и проблема субсидирования исчезнет?
— Примерно так. Когда наличные почти исчезнут, а это случится, вопрос десяти-пятнадцати лет, — тогда субсидировать будет некого. Но пока мы живём в переходном периоде, перекрёстное субсидирование — это не «баг», а плата за развитие безналичной экономики. За два десятилетия мы прошли путь от тотального кэша до 88% безнала. Это колоссальный успех. И он не должен быть разрушен популистскими лозунгами про «справедливую наценку».
— Так что вы посоветуете россиянам, предпочитающим безналичный расчет?
— Если вы пользуетесь картой с кэшбэком — осознавайте, что это не манна небесная, а просто возврат ваших же денег, собранных со всех покупателей. И, пожалуйста, не осуждайте медлительных бабушек с наличными у кассы — они просто платят за наше с вами удобство. Часто не осознавая этого, а фактически и против своей воли.
— Благодарю за честный разговор. Похоже, кэшбэк — это как бесплатный сыр…
— …который бывает только в мышеловке. Или в вашем кошельке, но не бесплатный, а за чужой счёт. Будьте финансово грамотны.
