На данном историческом отрезке, как показывает жизнь, в России требуется предельная мобилизация всех сфер и ресурсов, как производственных, так и человеческих. С высоких трибун на это постоянно делают упор. Советский опыт военной экономики и планомерного развития страны в мирное время как раз и является уникальным примером мобилизационной, а точнее, слаженной и хорошо организованной экономической модели во всей мировой истории. В условиях современных все чаще повторяющихся кризисов и угроз осмысление этого ценнейшего опыта приобретает особое практическое и стратегическое значение.
Фото: Лилия Шарловская
Во время Второй мировой войны на исторической арене схлестнулись две системы: социализм и немецкий монополистический капитализм, организованный в фашистское государство. И сейчас мы воочию наблюдаем, как западный финансовый капитал с гибридными «пиками» в руках снова рвется в бой. Противник у нас тот же самый, только более изощренный и многочисленный. В 1945 году полный разгром империалистической Германии означал не только военную и политическую, но также экономическую победу СССР. Руководство страны глубинно понимало, что экономическая основа социалистического государства гораздо жизнеспособнее, производительнее и эффективнее, чем у врага.
Как показало время, в жесточайших условиях Отечественной войны шло колоссальное развитие экономики страны. Тогда в кратчайшие сроки была обеспечена мобилизация всех ресурсов государства в интересах победы. За 1942–44 гг. было заново построено и введено в действие 2250 крупных промышленных предприятий в восточных районах и восстановлено в освобожденных свыше 6000. Введены в действие новые железнодорожные линии протяженностью 5860 км. Во время Сталинградской битвы в короткие сроки был проложен нефтепровод Астрахань — Саратов.
Примечательно, что в 1943 году промышленная продукция только в восточных районах СССР превышала уровень промышленного производства во всей дореволюционной России в 7,5 раза. Производство средств производства (станков) в промышленности выросло по сравнению с 1913 годом в 17 раз, качественного проката — основы военного машиностроения — в 1940 году в 80 раз. Большая часть этого оборудования работала для фронта и победы. Исчерпывающие факты и цифры приводит Н.А.Вознесенский, руководивший в то время Госпланом СССР, в монографии «Военная экономика СССР в период Отечественной войны»: «Почти на пустом месте Советским государством построено 364 новых города — опорных баз социалистической индустрии».
Вопреки мифам про «спасительный» лендлиз, удельный вес поставок союзниками импортных ресурсов по отношению к отечественному производству составил всего лишь около 4%. Благодаря промышленному суверенитету военное хозяйство СССР сумело полностью себя обеспечить.
В период с конца 1920-х до середины 1950-х гг. Советский Союз продемонстрировал ошеломляющие среднегодовые темпы экономического роста (13,8%), став первой экономикой в Европе, а по многим показателям и в мире. Безусловно, в отдельные годы было их замедление, но сложно назвать «застойным» период с 1966-го по 1985 г., когда национальный доход вырос в 4 раза, а промышленное производство — в пять. Мифы про «застой» плодились уже в горбачевский период, когда начался реальный крах экономики. В чем секрет успехов советской экономики, которую в мире называли «русским экономическим чудом»?
В довоенный период таким «чудом» становятся коллективизация сельского хозяйства, электрификация и создание прочной индустриальной базы страны. Эффективность руководства экономикой была воплощена в плановых пятилетках, когда практически с нуля была создана материально-техническая база, целый ряд новых отраслей, а к 1940 г. построено порядка 9 тыс. новых заводов.
Советский опыт наглядно показал, как направлять вектор мировой научной мысли на пользу Отечества. Тогда техническое сотрудничество оставляло после себя не пустые ангары, «утечку» мозгов и разбитые цеха, которые мы наблюдали на постсоветском пространстве в новую эпоху, а закладывало фундамент советской промышленности, который не дал трещину и во время Отечественной войны.
Так, в 1920-е годы в СССР отсутствовали ключевые технологии, необходимые для молниеносного рывка из аграрной экономики в индустриальную. В фантастически короткий отрезок, с 1930-го по 1932 г., команда американского архитектора Альберта Кана, работая в Москве, проектирует и организует строительство более 500 крупнейших заводов. Среди них такие гиганты, как Горьковский автомобильный завод, «Азовсталь», «Уралмаш», Кузнецкий металлургический комбинат, Сталинградский тракторный завод… Советские специалисты трудились бок о бок с зарубежными, перенимая компетенции, передовые технологии. В кратчайшие сроки формируется собственная школа, «интеллектуальное ядро» проектирования, и решается вопрос с импортозамещением. Через полтора года советский «Госпроектстрой», к удивлению самого А.Кана, по численности превзошел его архитектурное бюро в Детройте.
Советский Союз первым осуществил на практике идею составления баланса народного хозяйства за 1923–1924 гг. в масштабах страны. Эта уникальная разработка на десятки лет вперед оставила позади капстраны. Многие из них тогда увлеклись планированием, но ни одна не смогла решить подобную комплексную задачу.
В результате балансового метода планирования просчитывались пропорции и объемы обмена всеми необходимыми ресурсами для производств различных уровней — от снабжения электроэнергией до поставок сырья, комплектующих, оборудования. Интересы науки, новаторства, технологий и промышленного производства встраивались в систему работы Госплана и увязывались воедино. В Госплане, словно через рентген, просвечивался каждый кровеносный сосуд экономического организма страны.
Основным же преимуществом советской финансовой модели был грамотно организованный механизм, ограничивающий финансовые спекуляции и обеспечивающий задачи экономического роста. Глубинная его суть заключалась в разделении двух денежных секторов — наличного и безналичного.
«Банки являлись важнейшим рычагом Советского государства в организации учета и контроля над производством и распределением…», а не посредниками в платежах между капиталистами, как на Западе. Не ошибусь, если скажу, что это определение «банков», взятое мной из Энциклопедического словаря 1953 г., словно бальзам на сердце для российского бизнеса, страдающего от недостатка длинного и дешевого рубля, как урожай от засухи. Деньги или инвестиции были не манной небесной, а учетной единицей, инструментом связывания имеющихся в экономике ресурсов.
Цивилизационные вызовы, через которые прошел СССР, находят отголоски и в наше время. Декларируется, что в России взят курс на смешанную экономику, сочетание институтов государственной централизации и рыночной самоорганизации, свободного предпринимательства. И вроде бы адаптивность российского бизнеса очень высокая. Показателен пример, как в критический момент, под гнетом санкций, мы быстро переориентировались с Запада на Восток. Но, как говорится, есть нюанс.
Возьмем, к примеру, российскую угольную промышленность, которая переживает кризис (на конец 2025 г. более 66% угольных компаний стали убыточными). Из-за санкций, низких цен и роста издержек по цепочке начались проблемы, даже стал ребром вопрос выживания некоторых моногородов. Буквально на ходу начали генерироваться различные схемы спасения отрасли: инвестиционные, налоговые, логистические. Как оказалось, все экономические стратегии опирались исключительно на экспорт. Но есть ли у нас реальная стратегия развития? Госплан просчитывал все наперед, зная, в какие отрасли и сферы, условно говоря, пристроить наш избыточный уголь в случае кризисных явлений. Сейчас же все строится на точечных антикризисных экспериментах. Вот и ответ, почему в России рекордная недозагрузка мощностей в промышленности (в среднем чуть более 60%, а в машиностроении — 30–50%), хотя взят курс на опережающее развитие экономики.
Американцы могут себе позволить кризисы, у них в руках «печатный станок» мировой резервной валюты и методы колониального принуждения. Но даже они не брезгуют термином «государственная централизация» и, когда требуется, включают режим своего «госплана». Мы же находимся в хаосе экономических процессов, пытаясь на ходу выруливать. Да, сейчас геополитику штормит и возможны самые неожиданные ситуации. Но они должны быть исключительными, а генеральная линия — монолитной и непоколебимой. Экономике нужен «панцирь» на многие поколения. И без формирования механизма директивного планового управления в свободном рыночном пространстве «нового экономического чуда» не будет. Нет сомнения, что бережно взращиваемый на цифровых «грядках» суверенный ИИ, которого не было в СССР, сможет вполне успешно сбалансировать и соединить невидимые нити российской экономики.
