В аду. Без воды, света и тепла. Раненых – сотни в день. Женщин не брали. Но одна петербурженка сломала систему… Страшно читать, что она пережила.
ВЛАДЛЕН ЧЕРТИНОВ
Три года назад в мае началась финальная стадия битвы за Бахмут. В «Вагнере» не брали слабый пол на должности, сопряжённые с риском для жизни. Женщин там было — пересчитать на пальцах одной руки. Среди них Эля, позывной «Пчёлка».
Вся «бахмутская мясорубка» прошла перед её глазами. И почти все перемолотые в ней раненые прошли через её руки: минимум 300 человек в день.
Раненых в три раза больше
Эля — медсестра — анестезиолог-реаниматолог. Она давно на войне. Работала в шоковой реанимации, в ковидной красной зоне. Хотела уехать в Донбасс ещё в 2014-м, но не могла оставить троих маленьких детей и занималась волонтёрской помощью ополченцам.
Фото предоставлено Царьграду
В 2022 году дети подросли, и уже в марте она написала заявление с просьбой отправить её на фронт. В больнице обиделись и вынудили уволиться. А медиков-добровольцев тогда брали на СВО неохотно, и попасть туда она смогла только в июне.
Это была больница в Первомайске, ЛНР. Она имела статус госпиталя, получала лекарства, донорскую кровь.
Как я приехала, отправилась в операционную — осмотреться. Только вошла, вкатили два стола с ранеными. И я вышла из операционной через 16 часов. Таким был мой первый день на войне. Я никогда не сталкивалась с таким объёмом работы и с такой жестокостью,
— вспоминает Эля.
Поначалу была в стрессе от нагрузки, не могла вписаться в темп, а времени, чтобы подучиться, было мало. Задавать вопросы там не принято — учились прямо у операционного стола, а требования были запредельные. На то, что она женщина, никто поправки не делал.
Однажды поступил боец с тяжёлым ранением, а в операционной возникла напряжённая ситуация и на Элю наехал хирург. Так, что она пулей выбежала на улицу.
У меня слёзы брызнули в разные стороны. И первая мысль: «Мне здесь не место». Это была минута слабости. А потом вышел тот самый хирург: «Ну чё, мать? Я скажу так: всё, что происходит между нами в операционной, остаётся в операционной. А там самое главное — жизнь бойца».
Фото предоставлено Царьграду
В госпитале работала медгруппа ЧВК «Вагнер». Но очень малочисленная. Её не хватало на всех поступавших раненых — их у «Вагнера» было раза в три больше, чем у остальных подразделений. Тогда только взяли Попасную и начинались бои за Соледар и Бахмут.
Не хватало анестезистов. «Пчёлка» стояла на всех операциях с бригадой медиков-«вагнеров». Возглавлял её врач с позывным «Доктор Ливси».
Садисты не жалели никого
Фронт двигался, передовая медгруппа «Вагнера» перебралась в освобождённый Светлодарск. Эле разрешили ехать с ними.
Нагрузки у нас были просто нечеловеческие. Какие только перекалеченные тела нам не привозили с передовой! И молодые мальчишки, и мужчины — и всё это нескончаемо, круглосуточно.
Когда стоишь на таком кровавом конвейере и у тебя цель — спасать жизни, то перестаёшь обращать внимание на весь ужас увиденного. Но однажды её нервы не выдержали.
Несколько дней подряд везли бойцов с одним и тем же характерным ранением. Снайпер не убивал, а стрелял в нижнюю челюсть — стопроцентный инвалид, даже пластическая операция не поможет.
И все эти бойцы были в сознании — только глазами хлопали. Я ушла к себе в комнатку — и изнутри у меня вырвался даже не крик, а рёв, которого я сама от себя не ожидала.
Доводилось видеть убитых детей. Даже бывалые «вагнера»-штурмовики плакали, находя во время зачисток изувеченные вэсэушниками тела мирных жителей…
Перед тем как лечить, нужно было оживить Светлодарский госпиталь. Он находился в разрушенном здании бывшей местной больницы. Без окон и дверей. В одном из корпусов все стены были расписаны нацистскими лозунгами, а на полу валялись шприцы.
В больнице работал только один этаж. Ни света, ни воды, ни еды, ни отопления. Долгое время было очень холодно. Занавешивали окна в операционной обычными одеялами, хирургическими халатами — приматывали их скотчем, чтобы хотя бы во время операций не дуло.
Фото предоставлено Царьграду
Медикаментов на всех не хватало, и штурмовики после зачисток территорий привозили в госпиталь найденные лекарства и даже медаппаратуру. После ВСУ оставалось и много ампул кетамина, который можно использовать для анестезии, на нём вытянули немало жизней наших бойцов.
Эля продолжала заниматься гуманитаркой и наладила отправку в Светлодарск волонтёрских конвоев.
Раненый боец после потери крови — очень холодный, фактически мёртвый: его нужно сначала оживить — поднять температуру. А чем греть? Нам привезли генераторы, пушки-ветродуйки, бойлеры, пару стиральных машин, микроволновки, в которых мы подогревали растворы, чтобы лить их в вену тёплыми.
На раненых нужно было разрезать одежду, отмыть их тела от грязи. В госпитале почти не было донорской крови, а поток 300 человек в сутки. Вызывали по рации прямо из Бахмута, с передовой, бойцов с нужной группой крови. Коек не было. Раненые лежали на полу.
Типичная ситуация: легендарный хирург «Кадуцей» оперирует одновременно двух человек в тяжёлом состоянии, с перитонитом…
Я снимаю ему перчатки, он разворачивается от одного раненого к другому. Надевает новые перчатки. Потом опять их меняет — и снова разворачивается к первому.
Фото предоставлено Царьграду
Александр Потанин (позывной «Кадуцей») — хирург-онколог не в одном поколении. Был в Казани директором центра онкодиагностики, но отказался от руководящей должности — уехал на фронт. Сказал, что будет оперировать там до Победы. Был хирургом от Бога. Тем, кому повезло с ним работать на фронте, выпал счастливый шанс многому научиться.
Но чужую боль нельзя пропускать через себя бесконечно. «Кадуцей» провёл на передовой немало операций на открытом сердце, но его собственное сердце не выдержало — остановилось в ночь на 8 марта 2026 года.
В «Вагнере» было применено немало ноу-хау. Например, опробовали разные способы искусственного дыхания. Обкладывали памперсами операционные столы — иначе пришлось бы оперировать в лужах крови.
Однажды доставили раненого без сознания. Я с носилок стала его перетаскивать, тяну за куртку — и вижу кольцо от гранаты. Он в окопе лежал на ней спиной, и его с ней вытащили. Я, когда тянула за куртку, могла запросто сорвать это кольцо.
Еды для раненых в Светлодарске долго не было, и врачи отдавали им свои пайки, а сами сидели на осточертевших галетах. А в это время генералы в тылу купались в роскоши: строили себе резиденции, как Цаликов, и, как Тимур Иванов, ходили по светским тусовкам.
В феврале 2023-го Элю всё-таки пропустили через отдел кадров ЧВК «Вагнер» — она стала официально сотрудником компании.
Пёс предупреждал
Госпиталь не мог долго держать у себя прооперированных. Было только одно помещение. Там лежали те, кто после операции не смог бы перенести двухчасовую эвакуацию.
Однажды, после того как снаряд попал в генератор и аппарат ИВЛ перестал «дышать», «Пчёлка» два часа с помощью подушек Амбу с двух рук качала воздух в лёгкие двоим раненым, пока их везли. А потом не могла разжать пальцы.
Транспорта не хватало. В «буханку» набивалось по десять раненых, одного несидячего обычно клали на пол, а остальные ехали друг на друге. Ехали медленно, чтобы не растрясти. Так что машины были хорошей мишенью.
На «вагнеров» враг охотился. В госпиталь в Первомайске под Новый год с интервалом в 20 минут прилетели подряд три «Хаймарса».
Госпиталь в Светлодарске тоже обстреливали, и операционную перевели со второго на первый этаж — поближе к подвалу. Когда «Пчёлка» не могла спуститься в подвал, например во время переливания крови раненому, на неё просто надевали бронежилет.
Прятаться в госпитальный подвал во время обстрелов прибегали местные коты, и «Пчёлка» стала просить волонтёров привозить еду для этих котов. А однажды пришёл даже баран — весь в репейниках, с глазами от ужаса в разные стороны. Один пёс всегда бежал прятаться за 5 минут до прилёта первого снаряда. Это заметили и стали по нему ориентироваться — пёс ни разу не «обманул».
Когда начались обстрелы, вышел приказ работать в полной светоизоляции. И медики стали жить как кроты. Оперировали с налобными фонариками или подсвечивая телефонами. Перестали выходить на улицу.
Медики могли расслабиться только в ожидании новой партии раненых. Если по рации передавали, что где-то завалило бойцов, сейчас эвакуация невозможна и вывозить их будут через четыре часа, это означало, что нужно приготовить операционные к новому потоку раненых. И в эти часы ожидания можно было поспать, поесть или помыться.
Медгруппа просидела в подвале всю зиму 2023 года. Только весной вышла наружу встречать очередной конвой с гуманитаркой.
Увидевшая их знакомая волонтёр потом сказала «Пчёлке»:
Вы представляли собой страшное зрелище — все серого цвета, худые, но со счастливыми глазами — радовались солнцу как дети.
В то время Светлодарский госпиталь был самым лучшим по выживаемости раненых.
Слаженная бригада, в которой все хорошо друг к другу относятся, — это дополнительная гарантия выживаемости. Мы во время операций и шутили, и песни пели,
— вспоминает «Пчёлка».
P.S. Это не все рассказы о бесстрашной медсестре. В ближайшее время читайте на нашем сайте и на нашем канале продолжение военной истории от «Пчёлки».
