Привычная, неудивительная для сегодняшнего дня картина: покупатель в России, независимо от возраста и социального статуса, все чаще расплачивается на кассе в сетевом продмаге не карточкой, а наличными деньгами. Их же неизменно просит за свой товар торговец на рынке. Повседневная бытовая практика отражается в макроэкономической статистике: с начала года объем наличности в обращении подскочил более чем на 1 трлн рублей.
Фото: Алексей Меринов
По данным Центробанка, больше было только в первые пять месяцев пандемийного 2020-го (1,39 трлн). Что происходит? Как можно охарактеризовать и объяснить это явление? Означает ли оно некий «фундаментальный разворот» экономических агентов — физлиц и бизнеса — к наличным или речь идет лишь о временной, ситуативной реакции россиян на определенные процессы и вызовы?
Тема вполне горячая: в соцсетях и на форумах люди активно делятся историями, когда продавцы под разными предлогами подталкивали их к тому, чтобы расплатиться наличными.
«Давеча захожу в один очень большой ТЦ в очень людном районе города, в очень сетевой магазин обуви очень известной марки. Хотел ботинки купить. Продавец и администраторша чуть ли не интим-услуги готовы были предложить, лишь бы картой не платил. У меня как назло наличными не хватало, даже после того, как они скидку сделали. В итоге мой платеж не прошел…»
«Часто с этим сталкиваюсь, типа «ой, терминал не работает». И никакой скидки взамен неудобства никто не предлагает. Но, извините, у меня кешбэк к карте привинчен. Если рядом есть аналогичная торговая точка без проблем с оплатой картой, демонстративно разворачиваюсь и иду туда. Пусть эти ларьки сидят вообще без никакой выручки — ни наличной, ни безналичной, раз умные такие. Не понимаю, почему малый бизнес, прячущий выручку от налогов и банков, должен решать свои проблемы за мой счет».
А вот позиция человека по другую сторону баррикад:
«Ну я вот как раз тот самый «ма-алюсенький бизнес», сейчас — ИП, магазинчик запчастей, работаю один. С поставщиками работаю исключительно в нале — при безналичных расчетах у меня на балансе поставщика должна быть сумма заказа, и только после этого с моим заказом начинается работа. При наличных — я сбрасываю заказ и отдаю деньги непосредственно при получении товара — это тупо быстрее (для особо озабоченных — ни о каком уклонении от налогов речь не идет — поставщики-то всё проводят у себя, да и онлайн-касса…).
Мне что, ради удобства покупателей счет открывать? А ведь это не только оплата за его ведение, но и необходимость содержать (пусть и на аутсорсе) отдельного человека для всей банковской бюрократии… Да мне гораздо проще сразу ценник поставить такой, что у покупателей даже мысли не возникало заикаться о терминале — в крайнем случае на карту скинут».
В общем, очень похоже на то, что кэш — это безальтернативное средство платежа в «лихие» 1990-е — переживает второе рождение. Возникает вопрос: с чего бы это?
Заначка «под подушкой»
Эксперты единодушны: рост доли наличных в потребительской рознице является симптомом конкретных инфраструктурных проблем и регуляторных издержек, а не свидетельством тотального недоверия людей к безналичным платежам. Это — главное. Сегодня россияне по совокупности причин не столько тратят бумажные рубли, сколько их копят. На руках («под подушкой») у населения, по оценкам экспертов, находится около 3,7 трлн рублей, а объем рублевой наличности в экономике достигает 20 трлн.
Но есть куда более строгий и репрезентативный макроэкономический показатель, на который обычно ссылаются участники дискуссии о роли и месте наличных денег. Речь идет о доле наличных (агрегат М0) в денежной массе М2. На 1 июня он составлял 14,5%, и это вблизи исторического минимума. Год назад цифра была лишь немногим меньше — 14,1%. То есть системно, стратегически Россия вовсе не уходит от безналичной инфраструктуры, остающейся одной из наиболее развитых в мире, в том числе по охвату страны POS-терминалами, усилению СБП (системы быстрых платежей). Этот тренд не сломлен.
Между тем, по информации «Платформы ОФД» (оператора фискальных данных), за год доля наличных в числе транзакций в розничной торговле выросла с 25% до 30,2% весной 2026-го. Проще говоря, это количество чеков, пробитых на кассе при оплате купюрами. И это совершенно другое измерение, которое напрямую сравнивать с агрегатом М0/М2 методологически неверно, отмечает член Экспертного совета по развитию цифровой экономики при Комитете по экономической политике Госдумы Валерий Тумин. По его словам, человек может держать большую часть сбережений на карте, но, к примеру, оплачивать наличными мелкие покупки в магазинах у дома или на рынке.
По оценке аналитика, плюс 5 процентных пунктов за год (причем только за апрель — с 28% до 30%) — это по-настоящему значимый сдвиг. Он обусловлен совокупностью обстоятельств: во-первых, частые отключения Интернета в регионах делают оплату картой ненадежной, и граждане подстраховываются с помощью наличных. Во-вторых, в условиях ставки НДС в 22% и пониженного порога для упрощенной системы налогообложения многие ИП, самозанятые и мигранты стремятся сэкономить на банковских комиссиях (эквайринге) в размере 1–3% и увести часть выручки в теневую сферу. Это коррелируется с данными ВЦИОМ, согласно которым с января 2026-го каждый второй россиянин хотя бы раз сталкивался с просьбой заплатить наличными за товар или услугу.
В-третьих, люди, опасаясь ускорения инфляции, держат часть средств при себе, в осязаемой и легкодоступной форме. Им так легче, по крайней мере, психологически.
Заметим, что в региональном разрезе тренд возврата к кэшу крайне неравномерен. В Москве доля наличных платежей составляет около 10% — столичная инфраструктура пока держится, хотя год назад было 7,5%. В северных регионах — менее 8%. Зато на Кавказе, где больше мелких торговцев, разного рода кустарей-одиночек и где сильнее традиции расчетов наличными, картина принципиально иная: в Дагестане — 36%, в Ингушетии — 32%, в Северной Осетии — 30%, в Кабардино-Балкарии и Адыгее — по 27%.
Парадокс в том, что стабильно большая роль наличных денег в розничных расчетах — никакой не архаизм и не сугубо российская специфика. В Германии доля наличных платежей достигает 32%, в Австрии — 41%. А Европейский центральный банк (ЕЦБ) признает, что купюры остаются важнейшим инструментом финансовой приватности. В США, кстати, массово протестуют против идеи цифрового доллара, опасаясь тотальной слежки государства за расходами. Да и в России проект цифрового рубля, который с 1 сентября выходит из пилотной стадии в полноценную фазу, воспринимается многими как нечто чужеродное, неестественное и даже опасное.
«Закономерная реакция на перебои и ограничения»
«Я бы не стал говорить о фундаментальном и устойчивом возврате россиян к наличным расчетам, — рассуждает председатель Комитета по страхованию Ассоциации экспортеров и импортеров Максим Гмыря. — Скорее, речь идет о вполне закономерной реакции граждан на возникшие сложности, связанные с перебоями и ограничениями в работе мобильной связи и Интернета. В таких условиях наличные становятся самым очевидным и доступным способом обеспечить повседневные расчеты. Кроме того, в периоды общей неопределенности люди традиционно стремятся иметь энный запас наличных денег дома на случай непредвиденных обстоятельств. Это скорее поведенческая реакция на внешние риски, чем признак долгосрочного изменения финансовых привычек».
После нормализации ситуации безналичные расчеты, вероятнее всего, вернутся к прежним показателям или даже продолжат расти. Причина проста: цифровые платежи объективно удобнее, быстрее и зачастую дешевле для пользователей. Более того, отмечает эксперт, долгосрочная тенденция остается неизменной — экономика и повседневная жизнь продолжают цифровизироваться, а доля электронных способов оплаты — постепенно увеличиваться. Исключением остается теневой сектор, для которого использование наличных по-прежнему является одним из инструментов снижения прозрачности операций.
Однако даже здесь пространство для таких практик постепенно сокращается по мере роста эффективности контроля со стороны фискальных органов и внедрения новых технологий мониторинга финансовых потоков. Поэтому, резюмирует Гмыря, текущий всплеск спроса на наличность носит ситуативный характер, отражая адаптацию россиян к временным ограничениям, а не изменение базовой траектории развития платежной системы.
«Потребительский крен в сторону наличных обусловлен разного рода повышенными страхами, которые подпитываются много чем — блокировками Интернета, неопределенностью экономической ситуации, слухами о якобы готовящейся заморозке банковских вкладов, а сегодня — еще и о дефиците бензина, — говорит директор Центра исследований социальной экономики Алексей Зубец. — Рядовой человек задается вопросом: а что будет с моим депозитом, а не схлопнутся ли банки, а не стоит ли прямо сейчас снять деньги со счета от греха подальше? Процентов на 90 ситуация связана с выбором населения в пользу защитных, проверенных временем инструментов на случай всяких неприятностей, и только процентов на 10 — с уходом бизнеса от налогов. А так безналичные расчеты были и остаются доминирующими, люди к ним привыкли в силу их удобства».
По словам эксперта по бизнес-психологии Анастасии Кудрявцевой, происходящее отражает в первую очередь изменение поведенческой модели людей и бизнеса. Когда на рынке сохраняется высокая неопределенность, наличные воспринимаются как самый простой и понятный способ контроля над своими средствами и диверсификации рисков. К этому добавляется фактор процентных ставок — несмотря на формально высокий уровень, часть населения не готова фиксировать деньги в банковских инструментах на длительный срок, особенно если от регулятора ждут снижения ключевой ставки. Малый бизнес в этих условиях тоже уходит в более «гибкие» схемы, где наличные позволяют быстрее реагировать на операционные задачи.
Наличка против инфляции
О том, что в России вырос спрос на наличные, заявила на днях и председатель ЦБ Эльвира Набиуллина. В ряду причин выделяются две, причем их сложно отделить одну от другой — это «налоговая адаптация» и «встречающиеся затруднения с платежами в безналичной форме». «Но если говорить макроэкономически, то доля наличных в денежной массе действительно чуть-чуть подросла, но незначительно», — заметила глава регулятора на пресс-конференции по итогам заседания совета директоров по ключевой ставке.
Глава ЦБ затронула один из краеугольных аспектов этой глобальной темы: по ее словам, спрос на наличные деньги не влияет на инфляцию и денежно-кредитную политику, поскольку общий объем денежной массы не меняется при снятии наличности со счета. Соответственно, покупательная способность денег, которая находится в распоряжении населения, остается неизменной.
«В целом этот тезис правомерен, — согласен Максим Гмыря. — Само по себе увеличение спроса на наличность не оказывает прямого воздействия ни на инфляцию, ни на ДКП, если речь идет о перераспределении уже существующей денежной массы между различными формами хранения. Когда гражданин снимает средства со счета, общий объем денег в системе не увеличивается — меняется лишь форма их использования. Соответственно, такой процесс не создает дополнительного инфляционного давления и не требует корректировки параметров ДКП».
Конечно, Набиуллина права: какая разница, в какой форме — наличной или безналичной — люди платят за товар или услугу? Что такое ДКП? Если упрощенно, это стоимость кредитов и проценты по депозитам. Последние связывают денежную массу, население несет средства в банки, а вот кредиты многие россияне не берут из-за их запредельно высокой стоимости, рассуждает Алексей Зубец. И то и другое сдерживает потребительскую активность и, соответственно, инфляцию.
Эксперты сходятся во мнении: у нынешнего «увлечения» населения и бизнеса наличными деньгами есть свои естественные ограничители. Так, большинство сервисов, в том числе каршеринг, такси, оплата парковки в крупных городах, маркетплейсы, интернет-магазины, банковские, финансовые и курьерские услуги, службы доставки еды, уже ориентированы на преимущественную оплату безналичными средствами. Чтобы наладить везде по стране бесперебойную оплату кэшем, им всем придется увеличить затраты. В результате, отмечает аналитик Freedom Finance Global Наталья Мильчакова, услуги подорожают, а комиссии для клиентов и партнеров вырастут.
