Топливный кризис в России нельзя объяснять только ударами по нефтеперерабатывающим заводам. Да, повреждения НПЗ после атак беспилотников стали важным фактором, но сама почва для кризиса, по мнению экономиста и депутата Госдумы Михаила Делягина, была подготовлена намного раньше — налоговой, таможенной и кредитной политикой, которая годами делала переработку менее выгодной, чем экспорт сырья.
Вице-премьер Александр Новак ранее говорил, что перебои на заправках связаны с частичным выходом из строя НПЗ после атак украинских БПЛА. По его словам, из-за этого в отдельных регионах возникают очереди, а некоторые АЗС работают нестабильно. Правительство, как утверждает Новак, принимает меры: усиливает защиту заводов, загружает действующие мощности и пытается обеспечить рынок топливом в достаточном объёме.
Делягин смотрит на ситуацию шире. Он считает, что удары по НПЗ стали не первопричиной, а спусковым крючком для проблем, которые копились годами.
По мнению Делягина, попытка раскачать ситуацию внутри России через топливный кризис не даст политического результата.
Он считает, что общество в политическом смысле остаётся консолидированным, а внешняя ставка на недовольство не сработает напрямую. Но при этом экономист подчёркивает, что недовольство возникает не на пустом месте. Оно опирается на реальные сбои внутри российской экономики.
Делягин задаёт простой вопрос: если нынешний кризис объяснять только ударами по НПЗ, то чем объяснять бензиновый кризис 2023 года, когда таких ударов вообще не было? Или кризис 2025 года, когда атаки уже случались, но не с нынешней интенсивностью?
По его словам, сезонный рост спроса летом происходит каждый год. Но в 2022 и 2024 годах масштабного топливного кризиса не было, а в 2026-м он возник. Значит, дело не только в сезонности и не только в повреждениях заводов.
Налоговый манёвр как корень проблемы
Главную системную причину Делягин видит в налоговом манёвре, который был продавлен ещё в 2017 году.
По его оценке, эта реформа закрепила для России модель, при которой выгоднее экспортировать сырьё, чем перерабатывать его внутри страны. Экспорт сырой нефти был освобождён от части бюджетной нагрузки, а основное давление перенесли на переработку.
В результате, как утверждает Делягин, нефтеперерабатывающие заводы стали убыточными буквально «в один день».
- После этого государству пришлось поддерживать отрасль субсидиями на триллионы рублей. Но любая субсидия, по его словам, имеет две хронические проблемы: она почти никогда не бывает достаточной и редко приходит вовремя.
- Для нефтяных компаний НПЗ из источника прибыли постепенно превратились в обременительный актив. То, что раньше должно было быть технологическим преимуществом, стало восприниматься как головная боль.
Делягин подчёркивает, что о риске бензинового кризиса из-за налогового манёвра предупреждали давно. Но вопрос об отмене этой системы, по его словам, до сих пор всерьёз не ставится.
«Под коронавирусом ту же логику расширили на металлургию»
Экономист считает, что похожий подход позже распространили и на другие отрасли.
По его словам, в 2021 году, под прикрытием коронавирусного периода, аналогичная логика была расширена на металлургию. После этого власти стали удивляться, почему сталь в России становится чрезмерно дорогой.
Делягин объясняет это всё тем же механизмом: если налоговая и таможенная система делает внутреннюю переработку и производство менее выгодными, то результат неизбежен — национальные производительные силы начинают слабеть.
И тогда любой внешний удар, будь то атака на НПЗ или логистический сбой, начинает давать гораздо более тяжёлые последствия.
Что власти делают сейчас
Текущие действия правительства Делягин описывает как попытку маневрировать теми ресурсами, которые ещё остались.
Государство перераспределяет запасы, меняет правила, разрешает выпуск топлива более низкого качества. По его словам, это может помочь закрыть часть дефицита, но создаёт другие риски — особенно для современных двигателей, которые чувствительны к качеству топлива.
Он считает, что одним из вариантов могло бы стать массовое приобретение малых НПЗ в Китае, включая контейнерные решения. По его мнению, китайская промышленность способна производить такое оборудование в больших объёмах, поскольку там не уничтожают машиностроение, а развивают его.
Коммерсанты, как утверждает Делягин, подобные решения предлагают, но бюрократическая система, по его оценке, блокирует такие варианты.
Главная мысль экономиста остаётся прежней: пока страна не перейдёт от ослабления собственных производственных мощностей к их поддержке, последствия этой политики будут использоваться противником.
Поможет ли белорусское топливо
Закупки топлива в Белоруссии Делягин считает полезной мерой, но не решением проблемы.
Да, белорусские поставки могут облегчить ситуацию, но у самой Белоруссии есть сельское хозяйство, которое тоже нуждается в топливе. Кроме того, в стране всего два НПЗ. Они физически не способны компенсировать сокращение производства, с которым столкнулась Россия.
Делягин обращает внимание ещё на одну важную вещь: общество не знает реального масштаба последствий атак по российским НПЗ. Официальной информации о сроках восстановления перерабатывающих мощностей нет.
Он допускает, что на отдельных заводах ситуация осложняется не только повреждениями, но и кадровыми проблемами. По его словам, из-за вытеснения инженерных кадров иногда может не быть даже полной картины того, как быстро и чем именно ремонтировать повреждённые мощности.
Почему, по мнению Делягина, всё упирается в экономическую модель
Экономист считает, что специальных героических усилий для выхода из кризиса могло бы не потребоваться, если бы изменилась сама система стимулов.
- Если налогово-таможенная политика будет поддерживать переработку и производство, а не экспорт сырья, субъекты экономики сами начнут вкладываться в восстановление и развитие. Делягин уверен, что тогда быстро найдутся и инженеры, и технические решения, и возможности для ремонта НПЗ.
- Он отдельно говорит и о защите объектов. По его мнению, при иной расстановке приоритетов страна могла бы гораздо быстрее принимать решения по обеспечению нормальной ПВО для критически важных предприятий.
Но, как считает Делягин, социально-экономическую политику России всё ещё определяют люди, ориентированные на интересы финансового сектора, а не реального производства. В такой логике производительные силы внутри страны воспринимаются как нечто второстепенное.
Спор о «переохлаждении» экономики
Отдельно Делягин прокомментировал спор между Эльвирой Набиуллиной и Германом Грефом о переохлаждении российской экономики.
- По его мнению, сама идея охлаждать экономику была ошибочной с самого начала. Он напоминает, что раньше рост на уровне 3% подавался как чрезмерный, требующий сдерживания. Экономику начали охлаждать, и теперь последствия дошли уже до банковского сектора.
Делягин считает, что Греф, будучи ближе к реальной банковской практике, увидел последствия этой политики и фактически предложил смягчить подход. Набиуллина же, по его трактовке, исходит из другой логики: если бензин дорожает, инфляционные ожидания растут, значит, нужно ужесточать денежно-кредитную политику.
Сам Делягин считает такой подход неправильным. Он сравнивает его с лечением вируса антибиотиками: инструмент есть, но он не воздействует на причину проблемы, зато может повредить всему организму.
По его словам, Центробанк понимает, что значительная часть роста цен связана с произволом монополий, но влиять на это напрямую не может. Поэтому регулятор делает то, что умеет, — ужесточает финансовые условия. В результате страдает реальный сектор.
Почему ключевая ставка — не единственная проблема
Делягин подчёркивает, что сама по себе ключевая ставка не является главным вопросом, если не меняется финансовая система.
По его словам, рентабельность обрабатывающей промышленности в России составляет около 6%. При такой рентабельности кредит для промышленности должен быть примерно под 4%, а ставка Центробанка — около 2%.
Но если просто резко снизить ставку без ограничений финансовых спекуляций, деньги уйдут на валютный рынок, что создаст уже другие риски.
Поэтому, по мнению Делягина, необходимо не просто снижать ставку, а ограничивать финансовые спекуляции. Он напоминает, что все крупные развитые экономики на определённом этапе так или иначе ограничивали спекулятивный капитал.
В США подобные ограничения действовали до 1999 года, в Японии — до 2000 года, в Западной Европе их ослабили в 1989 году, после чего, по мнению Делягина, получили серьёзные проблемы. В Индии и Китае такие механизмы применяются до сих пор.
В качестве противоположных примеров он приводит Аргентину, Бразилию и Турцию, где финансовые спекуляции не были ограничены должным образом, что, по его оценке, привело к деградации реального сектора.
Что Делягин предлагает сделать
В качестве базового рецепта он называет переход от «проедания советского наследия» к развитию.
- Первое — ограничить финансовые спекуляции, чтобы сделать кредит доступным для реального сектора.
- Второе — ограничить произвол монополий, чтобы снизить потребительские цены. По его мнению, это сразу повысит благосостояние граждан, потому что люди начнут меньше переплачивать за базовые товары и услуги.
- Третье — изменить налоговую и таможенную систему. Делягин считает, что налоговый манёвр — лишь часть более широкой проблемы. Экономическая политика должна стимулировать не экспорт сырья, а развитие промышленности внутри страны.
Он подчёркивает, что речь идёт о нормальном протекционизме, а не о мерах вроде утилизационных сборов, которые делают импорт дорогим, но одновременно бьют по возможности производства.
