Нефть продолжает дорожать: во вторник, 14 июля, котировки, разогреваемые очередным витком американо-иранского конфликта, превысили $87 за баррель впервые с 12 июня. Хотя резким скачком это не назовешь, тем не менее, происходящее вызывает всё больше ассоциаций с событиями весны 2026 года, когда стоимость Brent долетела почти до $120 за баррель. Тогда это принесло в итоге около 200 млрд рублей дополнительных сырьевых доходов в российский бюджет. Повторится ли подобный сценарий сейчас?
Фото: Геннадий Черкасов
Эксперты сходятся во мнении: нынешнее ценовое ралли обусловлено не фундаментальным дефицитом нефти, а премией за риск дальнейшей военной эскалации. Этот риск усилили два жестких заявления Дональда Трампа: во-первых, о том, что Соединенные Штаты 14 июля возобновляют блокаду всех иранских морских портов, во-вторых, что американские силы будут взимать плату за проход судов через Ормузский пролив в размере 20% от стоимости перевозимых грузов.
Что может дать текущая конъюнктура нефтяных котировок российской экономике и федеральному бюджету?
«Для России рост нефтяных цен — это плюс, но далеко не мгновенный и не такой прямой, как может показаться на первый взгляд, — говорит член Генсовета «Деловой России» Андрей Глушкин. — На уровне теории всё выглядит просто: выше цена — больше выручка у экспортёров и больше налогов в казну, поскольку НДПИ, экспортные пошлины и налог на прибыль напрямую зависят от ценовой конъюнктуры. Но на практике наша страна торгует не сортом Brent, а маркой Urals, которая почти всегда продаётся с дисконтом, а в отдельные периоды — с очень заметным. Поэтому даже при росте Brent на 3–5%, Urals может прибавить существенно меньше, а значит, и реальный прирост доходов бюджета окажется скромнее, чем предполагают заголовки о росте мировых котировок».
Нельзя игнорировать и растущие издержки: логистика, страхование, фрахт и расчёты за последние годы заметно подорожали и усложнились. Часть того самого «дополнительного дохода» от роста цен уходит не в прибыль компаний и не в бюджет, а просто на то, чтобы доставить нефть покупателю — то есть, ценовой всплеск частично «съедается» операционными расходами. Даже при очень высокой цене нельзя резко увеличить экспорт — этому мешают инфраструктурные лимиты, узкие места в транспортировке и конкуренция за рынки сбыта. Получается, рассуждает собеседник «365NEWS», что эффект от роста цен ограничен не только их уровнем, но и физическими возможностями логистической системы.
«Многие по привычке считают, что дорожающая нефть автоматически укрепляет рубль, но сегодня эта связь работает не как простой рычаг, а как один из множества факторов в сложном уравнении, — отмечает Глушкин. — Да, экспортёры продают валютную выручку, и это поддерживает курс — но одновременно существует встречный поток: импорт требует валюты, и спрос на неё способен нейтрализовать эффект от экспортных поступлений.
Главный «демпфер» для курса — бюджетное правило. Когда нефть стоит выше цены отсечения, дополнительные доходы не остаются в экономике, а направляются на покупку валюты для правительственной «кубышки» — ФНБ: механизм специально устроен так, чтобы не давать рублю слишком резко реагировать на нефтяные колебания. Поэтому даже при заметном росте Brent резкого укрепления рубля ждать не стоит: система сама сглаживает эти движения».
По словам Андрея Глушкина, на курс российской валюты сегодня заметнее влияют другие факторы: ключевая ставка, динамика импорта, внешнеполитическая обстановка и поведение инвесторов. Иногда рубль держится крепче не из-за нефти, а благодаря жёсткой денежно-кредитной политике и ограничениям на движение капитала.
«В прошедшие выходные через Ормузский пролив прошло всего 19 судов, которые перевезли лишь 12% среднестатистических объемов нефти, — говорит аналитик Freedom Global Владимир Чернов. — При сохранении такого положения Brent может подняться к $90–95 за баррель. При восстановлении безопасного судоходства вероятна коррекция к $80. Возврат в район $70 пока маловероятен, поскольку даже при частичной деэскалации в котировках останутся повышенные расходы на фрахт, страхование и риск введения платы за проход. Для России ситуация в целом позитивная. В Индию ее нефть доставляют через Суэцкий канал или вокруг Африки, а в Китай — из дальневосточных портов, по трубопроводам и морскими маршрутами. Во время перебоев с ближневосточными поставками спрос на российские сорта Urals и ESPO обычно растет, а дисконт их цены к Brent сокращается».
