Реальный эффективный курс рубля к валютам основных торговых партнеров России вырос на 7,1% за шесть месяцев, а в июне – на 0,3%. Такова оценка ЦБ, которая мало о чем говорит обывателю. Другое дело доллар по 77: этот номинальный показатель курса нацвалюты дает людям понимание сугубо утилитарных вещей. В частности, целесообразности покупки наличных долларов в банковском обменнике в тот или иной момент времени.
Фото: Геннадий Черкасов
мости валют стран, являющихся основными торговыми партнерами РФ. Он помогает оценить конкурентоспособность экономики и истинную покупательную способность нацвалюты. А номинальный курс отражает стоимость рубля на рынке без корректировки на инфляцию. Инвесторы обычно рассматривают оба показателя, чтобы иметь более точную картину движения валюты на короткой или длинной временной дистанции. В июне номинальный (официальный) курс снизился к доллару на 0,7%, составив к концу месяца 77,75 рублей. В январе он был 75,73, сегодня – 77,49.
«Прирост в 7,1% за полгода сам по себе заслуживает внимания, — говорит
глава финтех-платформы SharesPro Денис Астафьев. — Речь идёт о более глубокой картине, чем просто цифры. Этот показатель учитывает не только номинальное укрепление, но и разницу в инфляции между Россией и нашими ключевыми торговыми партнёрами. Иными словами, он демонстрирует, что с поправкой на то, как росли цены у нас и у них, покупательная способность рубля в международной торговле действительно увеличилась. Для экономики это сигнал: импортные товары и технологии стали относительно дешевле, что может смягчать часть импортного инфляционного давления».
Для одних игроков это плюс, для других — вызов. Импортёрам и потребителям крепкий реальный рубль выгоден: закупки за рубежом обходятся дешевле, снижается давление на цены внутри страны. А вот для экспортёров и бюджета ситуация иная, отмечает собеседник «365NEWS»: рублёвая выручка от продаж за границу при крепком рубле снижается, а конкурентоспособность российских товаров на внешних рынках падает. Поэтому, оценивая новость, аналитики сразу раскладывают её на эти два эффекта.
«Какой будет дальнейшая динамика? Здесь нет однозначного ответа — показатель определяется сразу несколькими факторами, — рассуждает Астафьев. — С одной стороны, поддержку могут сохранять высокая ключевая ставка (она делает рублёвые активы привлекательными, сдерживает импорт) и профицит торгового баланса. С другой — есть факторы давления: если импорт начнёт активно восстанавливаться, это увеличит спрос на валюту. Не стоит забывать и о ценах на сырьё (для России это критически важно), санкционных ограничениях, которые влияют на структуру и объёмы торговли, а также о бюджетной политике и решениях ЦБ по ставке. В итоге траектория будет зависеть от того, как сложатся эти силы в ближайшие месяцы».
По словам главного научного сотрудника Института экономики РАН Игоря Николаева, разговор о росте реального эффективного курсе не имеет особого смысла без понимания того, что происходит с экономикой в целом. В условиях, когда она устойчиво стагнирует, а не растёт, этот показатель отчасти теряет свою значимость и степень влияния на процессы, включая внешнеторговые операции. Хотя, безусловно, крепкий рубль невыгоден экспортерам, а импортеры, напротив, выигрывают.
«С точки зрения рядового потребителя номинальный курс неизмеримо важнее: например, от него зависит, стоит ли сдавать или покупать наличную валюту, — говорит Николаев. – И я бы воздержался от долгосрочных прогнозов, с учетом нынешней неопределенности. Замечу лишь, что курс рубля по-прежнему сильно зависит от цен на нефть, этот фактор я бы поставил на первое место. Далее идут геополитика, санкции, макроэкономика, денежно-кредитная политика ЦБ. Очевидно, что тенденция к ослаблению рубля сохранится минимум до конца года, причем динамика будет не плавной, а скачкообразной, чем-то напоминая зубья пилы».
