Биржевые цены на нефть всю неделю держались в районе $85 за баррель, сохраняя при этом тенденцию к росту. По состоянию на утро субботы, 18 июля, котировки Brent превысили $88. Вновь возникшие перебои с поставками через Ормузский пролив становятся, как и в марте, долговременным фактором риска для энергетического рынка. Но что происходящее означает для России и её бюджета? Ответ далеко не очевиден, поскольку события развиваются по крайне непредсказуемому сценарию.
Фото: Геннадий Черкасов
Строить сейчас прогнозы – дело заведомо неблагодарное, однако это хлеб и удел аналитиков. Кроме того, из рисуемых ими вариантов какой-нибудь один точно сбудется. Как считают в инвестиционном банке Goldman Sachs, при сохранении проблем с восстановлением нефтеэкспорта из стран Персидского залива, стоимость Brent в IV квартале может превысить $110. В то же время в банке допускают и противоположный сценарий: если геополитическая напряженность снизится, а добыча восстановится быстрее ожидаемого, к концу года цены способны опуститься в район $60.
И совсем уж экстремальная картина видится главному экономисту управляющей компании Aberdeen Полу Дигглу. По его словам, в случае затяжного нарушения судоходства в акватории ключевой на Ближнем Востоке логистической артерии, котировки могут обновить исторический максимум и достичь $180 за баррель до конца года.
Чего ждать от этой ситуации России, может ли (и в какой степени) её бюджет пополнится дополнительными доходами от экспорта нефти? Об этом мы спросили эксперта Финансового университета при правительстве РФ Игоря Юшкова.
-В целом, если не брать в расчет нюансы, для нас эта ситуация экономически выгодна, поскольку, когда дорожает эталонный сорт Brent, пропорционально растет цена и на российские экспортные марки Urals и ESPO, — говорит собеседник «365NEWS». – Проблема в том, что их реализация сопряжена с довольно высокой платой за доставку и услуги посредников. Ведь основные российские энергетические компании находятся под американскими санкциями, в блокирующем SDN-листе, с ними запрещено иметь дело. Соответственно, нужно выстраивать цепочку посредников, и всем им платить. В среднем издержки составляют $20 на каждый баррель, и это значит, что при условной рыночной цене Urals в $86, мы продаем нефть уже по $66. Причем доходы от реализации поступают в бюджет с лагом примерно в месяц.
— И как же будет котироваться Urals в ближайшей перспективе?
— Поскольку в начале июля котировки Brent шли вниз и в моменте достигали $70, баррель Urals торговался в районе $50 и даже ниже. Сейчас нефть дорожает, и есть вероятность, что Urals уйдет выше $60, и что события на рынке во второй половине месяца компенсируют нам недополучение экспортных доходов в предыдущий период. Есть еще один позитивный момент: после перекрытия Ормузского пролива Индия лишилась доступа к ближневосточной нефти (из Ирака, Саудовской Аравии и ОАЭ) и стала более активно покупать российскую, довольно жестко конкурируя в этом с Китаем.
-А что со скидкой в портах Индии и других стран-получателей, она в результате уменьшилась?
-Скидка, напомню, доходила чуть ли не до 10% на каждый баррель. Но в марте, в самый разгар кризиса вокруг Ирана и Ормузского пролива, она сменилась премией: в портах Индии российский Urals стоил дороже сорта Brent на 2-4% на баррель. Думаю, сейчас следует ожидать ровно того же: чем меньше нефти выходит из стран Ближнего Востока, тем в большей степени сокращается скидка на Urals в портах получателей. Не исключено, что мы опять увидим премию. То есть, отдача от нефтяного экспорта в любом случае выше, чем при заблокированном Ормузском проливе.
