Прогнозировать сейчас динамику нефтяных котировок даже на одни сутки вперед — все равно что играть в русскую рулетку. Тем более что револьверный барабан крутит президент США Дональд Трамп.
Фото: Алексей Меринов
Однако аналитические центры все равно ведут эту азартную игру. Так, МВФ в июльском прогнозе рассчитал среднюю мировую цену в 2026 году в размере $89,27 за баррель. $78,70 — в 2027-м. По итогам этого года будет зафиксирован рост цен на нефть в размере 31,8%, а следующего — их понижение на 11,8%.
Всемирный банк настроен оптимистичнее: он предсказывает $94 за баррель. Но при условии сохранения напряженности на Ближнем Востоке.
Американские инвестбанки Goldman Sachs и JPMorgan выдают диапазон $80–95 к концу года. Но с возможными краткосрочными коррекциями к уровням $75–82 в периоды снижения напряженности.
Что и случилось в начале июля. Правда, котировки Brent опускались и ниже — до $70 за баррель.
Но все эти ожидания были сделаны на основе опросов экспертов и нефтекомпаний еще в начале июня. Тогда как Банк России опросил своих аналитиков на месяц позже. Получилось $63 за баррель в среднем за год для расчета НДПИ. Показатель кажется сейчас наиболее близким к истине. Во всяком случае, полугодовая ценовая динамика это в какой-то мере подтверждает.
Так, средняя цена барреля для налогообложения в январе составила всего лишь $40,95, в феврале — $44,59, в марте сразу $77, в апреле — рекордные $94,87. Дальше — опять движение вниз: в мае — $86,52, в июне — $63,52 за баррель. То есть почти по среднегодовому прогнозу ЦБ.
В июле, по предварительным расчетам аналитиков, цена для расчета налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ) пока складывается на уровне $50,41 за баррель. Но в боевой реальности данный уровень может быть вполне превышен — по крайней мере до июньских значений.
Международное энергетическое агентство (МЭА) и секретариат ОПЕК, как правило, ценовыми прогнозами не балуются. Но подсказывают динамику через расчеты предложения и спроса на сырую нефть и жидкие углеводороды.
Так, в июльском отчете МЭА прогнозирует в этом году спад мирового предложения нефти на 3,7 млн баррелей в сутки (б/с) — до 102,6 млн «бочек». Но все, как подчеркивается в документе, зависит от того, победит ли эскалация на Ближнем Востоке деэскалацию. Если улучшатся объемы транзита, то можно ожидать увеличение поставок нефти на 7,5 млн б/с . Но только в 2027 году. А пока мировая добыча все еще на 9,4 млн б/с ниже по сравнению с довоенным уровнем.
При этом в июне, после временного замирения в Персидском заливе и взаимной деблокады Ормузского пролива, глобальные поставки нефти выросли сразу на 4,1 млн б/с, по данным МЭА. Но всего лишь до 98,8 млн. Это только незначительно увеличило добычу в странах Персидского залива. Их НПЗ вообще стоят, и поставок нефтепродуктов через Ормуз практически нет.
В результате складывается противоречивая, но идущая все же к глобальному дефициту картина на мировом рынке углеводородов.
Несмотря на существенное снижение спроса на сырую нефть (Китай закупает в среднем на 3 млн б/с меньше, чем до войны, — 7 млн против 10 млн б/с) и на увеличение предложения прежде всего со стороны США (почти 6 млн «бочек» в день вместо 4 млн в прошлом году), нефтяной профицит сейчас составляет не менее 4 млн б/с и пока никуда уходить не собирается. А в будущем году, даже в условиях полного замирения между США и Ираном, все равно будет находиться (с чем соглашаются даже аналитики МЭА) в коридоре 1–2 млн б/с.
Как предупредил исполнительный директор МЭА Фатих Бироль, если война не закончится в ближайшие 3–4 недели, то «стоит начать беспокоиться». Стоит прислушаться к главному лоббисту западных потребителей углеводородов. Тем более при учете близкой к катастрофической ситуации с нефтеперерабатывающими заводами. В зоне Персидского залива переработка сырой нефти стоит. А до войны страны Залива производили до 20% мирового дизеля и 40% авиакеросина. В Европе переработка недостаточно ориентирована на производство вышеперечисленных нефтепродуктов. А тем временем Россия запретила экспорт дизеля (10% от мировых поставок). И хотя в ЕС импорт российских нефтепродуктов запрещен еще в феврале 2023 года, конкуренция за поставки из других стран, в том числе из США, резко обостряется. Что уже привело к росту цен на дизель.
Авиакеросин подорожал на 20% еще весной. Но в августе, на пике летних отпусков, он в условиях продолжающейся закупорки Ормуза, а затем, возможно, и Баб-эль-Мандебского пролива может вырасти в цене еще круче. Кроме того, продолжают иссякать стратегические и коммерческие запасы нефти и нефтепродуктов у стран ОЭСР.
Так что мой прогноз, опубликованный в «365NEWS» 11 июня, о возврате апрельских $120 за фьючерс Brent, возможно, окажется близким к истине.
Во всяком случае, на данный момент нефтяные цены пока сигналят о своем росте. Ормуз вновь закрыт. Ожесточенность обмена ракетными ударами между США и Ираном растет. Трамп настроен на эскалацию. Иранское руководство в ответ разрушает американские военные базы на Ближнем Востоке, а заодно и инфраструктурные объекты арабских союзников США.
В конфликт включились йеменские хуситы: 20 июля они объявили о морской блокаде Саудовской Аравии, что грозит ракетными пусками по саудовскому нефтеналивному порту Янбу в Красном море.
Неудивительно, что ночью 20 июля котировки Brent пересекли уровень в $91 за баррель. Правда, потом они несколько отступили — до $88 за баррель. Напомним, что 1–7 июля, когда пушки в Заливе временно молчали, Brent котировался в коридоре $70–72 за баррель. Таким образом, менее чем за две недели нефтяные цены выросли примерно на 20%. Конечно, это не апрельские показатели, когда, например, 7 апреля июньский фьючерс Brent достиг $110,31/барр. Было и больше, поэтому средняя фьючерсная цена в апреле составила $117.
При этом спотовые поставки Brent оказались существенно дороже. 7 апреля, по оценке Американского управления энергетики (EIA), они шли по $138 за баррель. То есть премия к «бумаге» — $28 с барреля. Спот российской марки Urals составлял $120 за баррель.
Сейчас, во время второго круга нефтяного ормузского ада, цены значительно ниже. Так, по данным ProFinance, спот Brent 20 июля колебался в районе $82. Дисконт вместо прежней премии — в размере $5,77 за баррель. Urals, соответственно, потянул спот в $65 за баррель. 18 июля было свыше $70.
Причина скромности в росте нефтяных цен на этом этапе прежде всего в том, что мировой рынок весной смог немного приспособиться к потенциально катастрофической ситуации. Как уже подчеркивалось выше, страны-импортеры сократили потребление не столько посредством мер экономии, сколько за счет раскупорки запасов.
С другой стороны, страны-экспортеры, не входящие в ОПЕК+, нарастили продажи нефти и нефтепродуктов. Но также в основном из коммерческих и стратегических запасов. А они не бесконечны. Поэтому можно предположить, что в ближайшее время цены падать уж очень резко не будут. Для конечных потребителей, в том числе в США, это довольно критично, что может сказаться на итогах, например, ноябрьских выборов в американский Конгресс.
Россия же в противовес получила еще одну бюджетную передышку, правда, с учетом внутреннего топливного кризиса, вызванного атаками украинских дронов на российские НПЗ. Остается и риск сокращения экспорта нефти (по данным Reuters, в июне он достиг рекордной за все время величины — 5,8 млн б/с) в случае одобрения Конгрессом США законопроекта об «адских» санкциях, по выражению неожиданно почившего 11 июля сенатора-республиканца Линдси Грэма (внесенного Росфинмониторингом в реестр террористов и экстремистов). В нем предлагается обложить страны, покупающие российские энергоносители, 100-процентными импортными пошлинами — и прежде всего Индию и Китай. Трамп вроде бы не против. 61 сенатор решительно поддерживает этот законопроект. В палате представителей есть тем не менее недовольные столь решительными мерами, которые ударят не столько по России, сколько развяжут Трампу руки в развязанной им еще в прошлом году мировой тарифной войне. Поэтому есть вероятность, что новые «адские» санкции повторят судьбу прежних — образца 2018 года. Их в конечном итоге провалили в Сенате.
Подведем итог: нефтяные цены сейчас — во власти Трампа. Точнее — они зависят от того, когда он наконец поймет, что победить Иран Америка не сможет.
