Уже через месяц в России будет запущено массовое использование цифрового рубля. С 1 сентября крупнейшие банки и торговые сети должны предоставить своим клиентам возможность переводить цифровые рубли и оплачивать ими покупки. Любопытно, что одновременно в России вступает в силу и закон о криптовалютах. Что всё это значит для граждан, почему вокруг цифрового рубля столько мифов и как изменится мир платежей этой осенью? Ответы на эти вопросы «365NEWS» искал у председателя Комиссии по безопасности финансовых рынков Торгово-промышленной палаты (ТПП) РФ Тимура Аитова.
© Pogiba Alexandra/ news.ru/Global Look Press
— С 1 сентября одновременно вступают в силу два значимых нововведения: запуск цифрового рубля и закон о легализации криптовалют. В общественном дискурсе эти темы порой смешиваются. Насколько обосновано такое отождествление?
— Совершенно необоснованно, и это одна из главных проблем сегодня. Биткоин и криптовалюты в целом — это децентрализованные активы, у них нет государственного эмитента, и их курс может скакать очень сильно. Крипту часто используют для спекуляций или нелегальных платежей.
Цифровой рубль — это официальная третья форма нашей национальной валюты, наряду с наличными и безналом. Его выпускает Центральный банк, он всегда равен одному обычному рублю и защищён действующим законодательством. Хранится цифровой рубль на специальной платформе в ЦБ РФ. Это не инструмент для заработка, а полноценное средство платежа. Так что сравнивать их — примерно как сравнивать самолёт и автобус: и то, и другое — транспорт, но сферы применения принципиально отличаются.
— А в чём заключаются отличия цифрового рубля от привычного безналичного расчёта? Почувствуем ли мы и здесь разницу?
— Для человека, который просто платит в магазине, разницы не будет: приложение, смартфон, подтверждение — всё как обычно. Но если заглянуть «под капот», то отличия серьёзные. Сейчас при безналичном переводе деньги идут через цепочку банков-посредников, а вот цифровой рубль все время остаётся внутри платформы Центробанка. У обоих участников операции — и у покупателя, и у продавца — кошельки в одной системе, так что деньги переходят напрямую. Это ускорит расчёты и снизит издержки, особенно в корпоративном секторе. Но для обычного покупателя всё будет выглядеть привычно.
— Крупные банковские структуры достаточно активно высказывают критические замечания в адрес этой инновации. В частности, муссируется слух о том, что цифровой рубль дает возможность полностью отслеживать финансовую деятельность его обладателя. С чем связана такая позиция?
— Критическая позиция банков вполне объяснима, и дело не в каких-то высоких идеалах, а в желании сохранить доходы. Сегодня банк держит на своём корсчёте в Центробанке некоторую сумму, но кредитов выдаёт в разы больше — иногда в десять раз. Эта схема работает за счёт так называемого мультипликатора — механизма, который позволяет банкам зарабатывать. Банк, по сути, использует механизм, близкий к эмиссии, увеличивая денежную массу через кредитование. Если значительная часть денег перейдёт на платформу ЦБ, эта возможность сузится, и кредитовать безгранично станет сложнее. Поэтому банки выступают против, а пугающие аргументы про тотальную слежку — это лишь способ воздействия на общественное мнение. Если честно, банки и сейчас видят все наши переводы, просто мы редко об этом задумываемся.
— Какую практическую выгоду получит рядовой гражданин от использования цифрового рубля?
— На данный момент — почти никакой. Цифровой рубль — это не потребительская история, а системная. Сама идея эмиссии цифровых валют исходит даже не от нас, а от Банка международных расчётов в Базеле (BIS), который, по сути, является координатором для всех центробанков. Десятки центробанков по его лекалам создают свои цифровые валюты, а в будущем, скорее всего, начнутся прямые расчёты между ними. Нам важно не оказаться в стороне от этих процессов. Думаю, иностранные партнёры пока не будут спешить открывать кошельки на нашей платформе из-за санкционных рисков, но это временно. Когда ситуация изменится, у нас уже будет готовая инфраструктура.
— В качестве альтернативы банки предлагали развитие стейблкоинов, привязанных к рублю. Почему регулятор не поддержал этот подход?
— Потому что стейблкоин по своей сути — это обещание банка, а не деньги как таковые. Если банк обанкротится, эта цифровая «расписка» ничего не будет стоить. К тому же, если каждый банк начнёт выпускать свои стейблкоины, у граждан образуется каша: наличные, безналичные, цифровой рубль и ещё с десяток разных стейблов. Контролировать такую денежную систему обычному человеку будет крайне сложно. Банк международных расчётов тоже дал понять, что стейблкоины — не альтернатива государственным цифровым валютам. Так что ЦБ, на мой взгляд, принял правильное решение. Хотя отмечу, что стейблкоины уже нашли успешное применение в мировом бизнесе – на уровне отдельных компаний.
— Какой будет процедура оплаты цифровым рублём в розничной торговле? Увидит ли продавец какие-либо отличия?
— Внешне — никакой разницы. Проводились уже экспериментальные платежи, например, в сетях фастфуда. Кассир оформляет чек, ежедневный Z-отчёт закрывается, всё как обычно. И здесь важно отметить: кассовый фронт-офис воспринимает платёж с помощью цифрового рубля точно так же, как обычный безналичный платёж. Никакого специального выделения или отдельного учёта на уровне кассы не предусмотрено. Только в бэк-офисе, если есть желание, можно поставить метку, что это платёж цифровым рублём, для статистики. Но на практике я пока не встречал предпринимателей, которые этим занимаются. Так что для продавцов и покупателей процесс останется привычным.
— Одной из ключевых обещанных функций цифрового рубля был офлайн-режим платежей — оплата без доступа к интернету. На каком этапе находится его внедрение?
— Здесь, к сожалению, задержка. Изначально офлайн-режим хотели запустить в 2025 году, потом перенесли на 1 сентября 2026-го, но осенью прошлого года зампред ЦБ РФ Зульфия Кахруманова объявила, что эту функцию откладывают. Причина — техническая сложность. Представьте: два устройства обмениваются данными, фиксируют платёж, а потом, когда интернет появляется, платформа ЦБ должна провести списание. Нужно гарантировать, что не будет двойного списания, что никто не взломает систему и все данные синхронизируются правильно. Это непростая технологическая задача. Поэтому в 2026 году будет работать только онлайн-режим, а офлайн-функциональность появится позже.
— Ходят слухи, что офлайн-платежи через Систему быстрых платежей (СБП) могут появиться раньше. Это действительно так?
— Да, это отдельная история. НСПК действительно разрабатывает офлайн-режим для СБП, и, по планам, он может заработать уже в нынешнем году. Но важно понимать: это никак не связано с цифровым рублём. В чём суть? Сейчас при оплате через СБП мы сканируем QR-код, который генерирует продавец. В офлайн-режиме всё будет наоборот — покупатель сам заранее генерирует QR-код в своём приложении, а продавец сканирует его терминалом. Это принципиально меняет логику: QR-код находится на стороне плательщика. При этом будут действовать ограничения: максимум 3000 рублей за одну операцию, суточный лимит по числу платежей и конечный срок действия QR-кода. Вся эта процедура — скорее подстраховка на случай, если интернет пропал, а нужно срочно что-то купить. Полноценной заменой наличным она не станет.
— Давайте резюмируем: какие опасения относительно массового внедрения являются обоснованными, а какие — лишь результатом манипуляций и непонимания?
— Если коротко, то большинство страхов преувеличены. Отмена наличных — это не более чем слух, таких планов нет. Контроль — да, он будет, но он уже и так есть, и банки сегодня видят не меньше. Миф о том, что цифровой рубль можно потратить только на определённые товары («окрасить»), вообще ничем не подтверждён — такого нет в законодательстве. Технические сбои возможны, но они случаются и с обычными банковскими системами. Цифровой рубль — это не революция, а эволюция платёжной системы. Мы привыкнем к нему так же, как привыкли к безналу и картам. Поэтому паниковать точно не стоит, а вот следить за развитием событий в этой сфере— имеет смысл.
