Лето традиционно считается благополучным месяцем с точки зрения инфляции. В июле–августе, как правило, бывает даже небольшая дефляция: цены под напором сезонных факторов отступают. Но в этом году пока все наоборот: вместо сезонного удешевления овощей — рост цен на десятки процентов, вместо снижения инфляции — новые риски, связанные с топливом, логистикой и предстоящим повышением тарифов ЖКХ. Когда инфляция сможет вернуться к нормальным значениям, почему провозглашенная Центробанком цель в 4% пока остается голубой мечтой и какие продукты подорожают сильнее остальных?
Фото: Олег Макаров
Об этом рассказали в ходе онлайн-конференции в «365NEWS» эксперты: директор Центра исследований социальной экономики, доктор экономических наук Алексей Зубец; ведущий эксперт Центра политических технологий, экономист Никита Масленников; член Совета ТПП РФ по финансовому рынку и инвестициям Анна Вовк.
«Сезонная дефляция от нас ушла»
— Еще недавно казалось, что инфляция возвращается к норме. Теперь цены снова ускоряются, главным образом, как говорят, из-за бензина, логистики и продовольствия. Это временный сбой или экономика входит в этап устойчиво высокой инфляции?
Зубец: — Если брать данные Росстата за первый квартал о пересчете доходов в продукты питания, то практически по всем позициям платежеспособность населения выросла. Говорить, что доступность еды сегодня ниже, чем год назад, не вполне верно.
Но действительно есть аномалия: сезонные овощи и фрукты дешевеют гораздо меньше обычного. Почему? Во-первых, климат. В мае мы видели сугробы, где-то была засуха, а где-то — потопы. Урожай пострадал. Во-вторых, проблемы с логистикой и пресловутый бензиновый кризис. Подорожание солярки, которую используют сельхозпроизводители, никуда не делось. В-третьих, это рост заработных плат, удорожание коммунальных услуг и изменение налогообложения. Топливный фактор — один из элементов, но не главный. Главное — рост налогов и удорожание рабочей силы.
— Мы привыкли, что летом овощи дешевеют. Но в этом году лук подорожал почти на 26%, картофель — на 23%, и даже в июле снижение составило лишь 1%. Почему не сработал привычный механизм летней дефляции?
Вовк: — Сказался комплекс факторов. Помимо уже названных есть глобальный рынок нефти и глобальные цены, которые не поддаются прогнозам. Это форс-мажор, который мы не можем просчитать. Поэтому сказать, что дефляция будет как в прошлом году, невозможно.
Правительство компенсирует производителям топлива ту цену, которую они недополучают, продавая бензин внутри страны, а не на экспорт. Но бюджет не резиновый. Сезонная дефляция в ее классическом виде от нас практически ушла из-за массы непредсказуемых факторов. Да, она сохраняется на локальных рынках: в Краснодаре подешевеет клубника, а в Крыму — черешня. Но работает это только при коротком логистическом плече. Отвезите продукт на 600 километров — и всё, никакой дефляции уже не существует, это открытый рынок с его затратами.
— Рост цен на топливо уже вышел за пределы автозаправок. Дорожают перевозки, а за ними все остальное. Насколько масштабным окажется этот эффект и какие отрасли почувствуют его сильнее всего?
Масленников: — Есть внешние признаки определенной стабилизации. Если в начале июля бензин дорожал на 2,5–3% в неделю, то последние данные показывают рост около 1–1,5% на бензин и чуть выше на дизель. Вроде бы торможение есть.
Но давайте посмотрим на объемы предложения. В мае падение переработки нефти составляло 13%, а за июнь — уже порядка 22%. То есть почти пятая часть продукции с рынка вылетела. У меня ощущение, что эффект переноса подорожавшего топлива на другие цены еще не вышел на пик. А потому ближайшие месяцы будут сложными.
Однако этот фактор временный. Перелом наступит к завершению уборочной, ближе к концу сентября. Но в августе динамика будет очень неравномерной, сильно зависящей от сдерживания цен на само топливо. Есть и вторичные эффекты. Например, сильно возросли затраты бюджета на топливный демпфер — они составили примерно 500 миллиардов рублей, что в 3,6 раза выше, чем выплаты по демпферу ранее. Это создает неопределенность с бюджетными параметрами.
Напомню, что в России нет физического дефицита бензина. Страна всегда производила его примерно на 30% больше внутренних нужд, а дизеля — в два раза больше. Сегодня потери мощностей НПЗ как раз сопоставимы с теми объемами, что шли на экспорт. Главная задача правительства сейчас — переброска нефтепродуктов из регионов, где их избыток, туда, где их не хватает. Так что основа кризиса была во многом психологической и логистической.
Зубец: — Важный момент: ситуацию сильно облегчил глобальный кризис вокруг Персидского залива и Красного моря. Мы видим, что украинские удары по НПЗ прекратились. Есть основания считать, что западные партнеры попросили Киев больше не бить по нефтепереработке, чтобы Россия со временем могла восстановить экспорт. Выпадение российского дизеля с рынка мгновенно взвинтило бы цены в Америке и Европе вдвое. Логистическая проблема, лежавшая в основе кризиса, на сегодняшний день в значительной степени решена. Так что влияние топлива на инфляцию будет, но это далеко не самая главная проблема.
«Люди ориентируются на то, что видят на полке»
— Июльские опросы показали скачок инфляционных ожиданий до 14,7%, хотя официальная годовая инфляция около 6%. Почему люди ощущают рост цен гораздо острее и может ли само это ожидание подтолкнуть реальный рост цен?
Зубец: — Главный индикатор инфляции для простого россиянина — это поход в продовольственный магазин. А на рынке продовольствия рост цен действительно исчисляется двузначными цифрами, больше 10%. Производственная инфляция ниже, но люди ориентируются на то, что видят на полке, — на овощи, фрукты, молочку. Отсюда и высокие ожидания.
Почему это важно для Центробанка? Если человек видит, что йогурт подорожал на 10%, у него две реакции. Первая: «Я не буду это покупать из принципа». Я, например, этим летом не покупал черешню по 800 рублей не потому, что нет денег, а потому, что не хочу, чтобы меня держали за глупца. Вторая: «Цены все равно вырастут еще, лучше куплю сейчас». И вот когда люди с высокими ожиданиями готовы платить больше, это подстегивает инфляцию.
Но есть нюанс: кошелек у россиян не резиновый. Рост цен ведет не столько к бесконечным тратам, сколько к сокращению объема покупок и стагнации среднего чека. Так что высокие ожидания вовсе не гарантируют, что инфляция будет такой же высокой.
— Вслед за топливом впереди повышение тарифов ЖКХ, которое перенесли на октябрь. Насколько этот фактор способен стать следующим катализатором роста цен? Сможет ли бизнес взять часть издержек на себя?
Вовк: — Нет, бизнес явно не сможет взять издержки на себя. Ему просто неоткуда брать на это средства. Запасы уже потрачены. Только посмотрите на цифры банкротств малых и средних предприятий: в первом квартале этого года — плюс 25% к прошлому году, во втором — уже плюс 42%. Изменилась налоговая и административная нагрузка. Выросла стоимость обслуживания отчетности. Кредиты компаниям практически не выдают и не рефинансируют. Фоновая тревожность бизнеса колоссальная.
А что такое ЖКХ? Это, по сути, косвенный налог. Его повышение сработает как катализатор: запустили — и пошла реакция. Как только в середине октября вырастут тарифы, все пересмотрят свои внутренние цены, и волна пройдет по всему рынку. Ждать до ноября никто не будет. Да, у торговых сетей есть договоры с поставщиками, они держат цены на социально значимые товары. Но у поставщика есть право отказаться от поставок, если они нерентабельны. А поставщиков и логистов меньше не стало. Знаете, водителей с зарплатой в 500 тысяч рублей найти не могут! Это колоссальные деньги, а людей нет. Этот логистический кризис распространится повсеместно.
«4% пока остаются голубой мечтой»
— Сколько лет нам еще ждать нормальных ценников? Аналитики говорят, что к заветным 4% инфляции мы придем только к 2028–2029 годах. Означает ли это, что еще несколько лет мы будем видеть только ускоренный рост цен?
Масленников: — Эта ситуация — с высокой неопределенностью. Многие коллеги считают, что зацикливаться на 4% сейчас не надо, потому что структурная перестройка экономики требует повышенного инфляционного фона. Но исторический опыт показывает: инвестиции не живут при инфляции выше 5%. А президент вновь подчеркнул необходимость запуска нового инвестиционного цикла, и он абсолютно прав.
Но что мы видим сейчас? Баланс рисков сильно смещен в проинфляционную сторону. Денежная масса превышает плановые ориентиры Центробанка. Продолжается динамика корпоративного и потребительского кредитования. Природа инфляции расслоилась: есть товары и услуги, которые вообще не реагируют на ключевую ставку, — например, тарифы ЖКХ, которые вырастут, или технологический и утилизационный сборы, которые ударят по электронике и автомобилям.
В этом году, полагаю, инфляция будет около 6%. Некоторые коллеги пугают цифрой в 7%, но я считаю это алармизмом. А 4% в будущем году — это пока голубая мечта.
Вовк: — Инфляция сама по себе не страшна, если есть развитие экономики и рост реальных доходов населения. Пусть она будет высокой, но вместе с растущими доходами. Главное, чтобы доходы реального населения не снижались. Мой прогноз по инфляции на этот год — между 6% и 7%.
Зубец: — Я бы по этому году ориентировался на инфляцию в 8% с учетом предстоящего роста ЖКХ и остальных факторов, что мы назвали. А цель в 4% — это недостижимый идеал, непонятно кому вообще нужный. Для любого нормального человека высокий рост доходов при высокой инфляции лучше, чем низкий рост при низкой. Низкая инфляция выгодна только держателям депозитов и государственных бумаг, а для остальных важен экономический рост.
— Назовите товары или услуги, которые, на ваш взгляд, станет лидером по темпам подорожания в ближайшие месяцы.
Вовк: — Если говорить о ближайших неделях, то лидерами подорожания станут товары, необходимые для сбора ребенка к школе. Здесь инфляционные ожидания оправдаются — рост будет существенным, около 15%. Если заглянуть подальше, то, что касается новогоднего стола, очень хотелось бы, чтобы красная рыба и икра были доступны. Но классический новогодний набор подорожает, думаю, в пределах 10–12%.
Масленников: — Я жду вероятного подскока цен на непродовольственные товары. Связано это и с курсом рубля, и с новыми сборами. Если курс пойдет выше, к 85–90 рублям за доллар, импорт подорожает. Поэтому, если нужно что-то купить из техники, лучше сделать это сейчас. Из продовольствия тревожит аномальный рост оптовых цен на мясо птицы — за июнь год к году тушки бройлера подорожали на 27%. Это повод для Федеральной антимонопольной службы и регуляторов серьезно проверить этот рынок.
Зубец: — Импортные непродовольственные товары, такие как одежда или техника, большого роста не покажут. Нефть дорожает, наша марка Urals стоит около 80 долларов за баррель при цене Brent около 100 долларов. Это значит, что валюты в страну придет много, рубль будет крепким, и импорт сильно не подорожает. Основной удар придется на продовольствие. Цены на еду формируются внутри страны и зависят от электричества, «коммуналки» и зарплат, особенно в сельском хозяйстве, откуда идет отток кадров. По итогам года я ожидаю рост цен на продовольствие на уровне 10–12%.
Таблица
Как менялась инфляция в 2026 году
Месяц Месячная инфляция Годовая инфляция
Январь 1,62% 6,0%
Февраль 0,73% 5,91%
Март 0,60% 5,86%
Апрель 0,14% 5,58%
Май 0,17% 5,31%
Июнь 0,87% 6,02%
Источник: Росстат
