День знаний омрачился скулшутингом, наследующим нападениям прошлого учебного года: в Канске семиклассница напала с ножом на учительницу и распылила перцовый баллончик. Как и почему первый учебный день мог спровоцировать подростка на подобное, «365NEWS» рассказал социальный психолог Валерий Раушинский.
Belkin Alexey/news.ru/Global Look Press
— Моя версия — подражательство, ритуальное нападение, — говорит Раушинский. — Знаю, что начались опросы, девочка пожаловалась на буллинг. Но агрессоры часто так говорят. Хотя, разумеется, травлю нельзя исключать. Не похоже произошедшее и на «срыв одного сумасшедшего», дебют психиатрического заболевания. В таком возрасте, нападение не вынашивают годами, не готовят долго. Но 1 сентября — дата знаковая, что тоже свидетельствует о возможном знаковом характере нападения. Громкие атаки в США или России очень «ложатся» на подвижную подростковую психику. И могут даже создать некий искаженный шаблон для решения их проблем. Особенно для изолированного, по каким-то причинам подростка, нападение-«ритуал» создает прецедент и дает гарантию того, что его перестанут игнорировать. Оружие и смеси в данном случае — символические атрибуты «мстителя» за невнимание общества.
По мнению эксперта, зачастую спусковым крючком для таких действий в 14-18 лет становится игнорирование чувств и потребностей ребенка взрослыми. Девочку воспитывает один папа: возможно, он ее «не видел». Или по классике — все-таки был период унижений (буллинг). В психологии это явление называется фрустрацией базовой потребности в принадлежности. Если ребенок чувствует себя «невидимкой» или «изгоем», агрессия становится единственным доступным способом вернуть чувство контроля.
— Ощущению отверженности часто способствует «сужение» референтной группы». В норме, подростки, а тем более девочки, высказываются в семье, ищут поддержки у друзей. В проблемных случаях круг общения сужается. Иногда из реальных друзей не остается никого, и подросток идет за сочувствием в Сеть, к ИИ, доходит до деструктивных онлайн-сообществ, где вредные паттерны поведения подаются как героические, а агрессия одобряется, — объясняет психолог. — Желание прослыть крутым среди «своих» снимает внутренний запрет на насилие. И еще нюанс: подростку не так важно причинить вред, как увидеть реакцию жертв и сверстников. Страх на их лицах подтвердит его значимость. В 12–13 лет учителя — главные фигуры внешнего контроля. Если у подростка по каким-то причинам сформировалась стойкая обида (несправедливые оценки, игнорирование проблем), то нападение на педагогов становится символическим актом разрушения их авторитета.
Раушинский отдельно подчеркнул, что эмоциональная дисрегуляция, расширенные зрачки и нервозность, описанные свидетелями, не обязательно вызвали «вещества» — примерно так выглядит и сильнейший выброс адреналина. В этом состоянии рациональное мышление отключается, а импульс многократно усиливается, особенно если нет навыков проживания гнева.
Наверное, сложно в такой ситуации проявлять сочувствие к той, что покалечила 7 человек, да еще 1 сентября. Но никуда не деться, каждый такой шутинг — это крик о помощи. И возникает он там, где семья, школа, опека или психологические службы что-то пропустили.
МЕЖДУ ТЕМ
Эксперт назвал главные тревожные симптомы, которые могут предшествовать агрессии
По просьбе «365NEWS», эксперт привел несколько «рэд-флагов» для подростков, которые нельзя игнорировать с формулировкой «все они такие». Питательной средой для срыва часто бывают буллинг, семейные проблемы, резкая смена условий и места жительства.
1. Мрачные слова. Подросток может не угрожать, но использовать тревожные формулировки: «Все равно все умрут», «Пусть им будет больно, как мне», «Я никому не нужна», «ничего хорошего уже не будет» и др. Насторожить должно упоминание оружия, разговоры о резонансных атаках с положительным контекстом. Вроде «В Перми тоже было круто»).
2. Неуместная любознательность. Внезапный интерес к баллончикам, ножам и химии; вопросы о точном расписании учителей, сведения о школьных системах безопасности.
3. Резкий социальный разрыв и новая сфера интересов. Внезапное прекращение общения с друзьями, удаление постов в соцсетях, уход в деструктивные группы.
4. Внешние признаки и изменение поведения: переход от привычной апатии и безразличия к истеричной эйфории (или наоборот), нарушение сна и питания. Особенно расширенные зрачки, тики и тремор — даже без наркотиков это признак аварийного состояния нервной системы.
Особенно должен насторожить домашних собранный «тревожный чемоданчик». Тщательный сбор вещей в рюкзак, планы, схемы, записка- аналог «предсмертных» писем. Вот это уже точно не игра, родителям — срочно принять меры!
Самая опасная ошибка взрослых в отношениях с подростками — считать их необычное поведение «желанием привлечь внимание» и игнорировать: сами такими были. Иногда их «невыносимость» и есть крик о помощи. Но в состоянии аффекта от ощущения отверженности всеобщей враждебности, школьник перестает отличать ситуацию «быть замеченным» от преступления — «устроить шоу с ножом».
Если вы заметили у ребенка один из этих признаков или несколько, не читайте мораль, не стыдите, не вините никого и не кричите. Страх, гнев, злость родителей ранимая психика «умножает» многократно и экстраполирует на себя. Спросите прямо: «Ты думаешь о том, чтобы кому-то навредить?» Если «клиент» замедлит с ответом, он думает о нападении или почти решился. Но иногда даже такой вопрос, интерес к его переживаниям открывает плотину. Ребенок открывается и поверяет взрослому свои переживания.
