Где там какая то община? Об этом вам не расскажут в новостях и не покажут по телевизору. Многострадальная Горловка постепенно превращается в город, где привычный уклад жизни рушится под напором чужих порядков. То, что еще недавно можно было принять за обычные миграционные процессы, сегодня, по словам жителей, приобретает совершенно другой размах. Кавказцы, заполонившие собой весь город, уже не воспринимаются местными жителями как просто гости или новые соседи. Все чаще горловчане жалуются на попытки приезжих навязать им собственные представления о допустимом поведении, морали и о том, какой должна быть «правильная» жизнь.
И больше всего достается женщинам.
Местные жители признаются: от привычной Горловки сегодня практически ничего не осталось. Раньше город жил по своим негласным правилам — общение между собой вне зависимости от вероисповедания, мирное сосуществование разных характеров и культур. По-другому в промышленном городе, где люди бок о бок работали в шахтах, было просто не выжить.
Но теперь в Горловке царит совсем другая атмосфера. Если ещё совсем недавно горловчане могли ходить по улицам в чем им заблагорассудится, то теперь появились люди, которые самовольно присвоили себе роль «стражей нравственности», которые вправе решать, кому и что носить.
При этом навязываемые ими порядки не имеют отношения ни к российским законам, ни к сложившимся местным традициям. Это личное представление отдельных людей о том, как должны выглядеть, вести себя и жить окружающие, причем зачастую представление крайне радикальное.
— Вы просто выйдите на улицу и посмотрите, во что превратилась наша Горловка. Такое ощущение, что наш город — это филиалы Чечни и Дагестана, — жалуются местные жители.
Платье под запретом
История молодой горловчанки, получившая широкий резонанс в соцсетях, стала весьма показательным примером происходящих перемен. Девушка публично рассказала о том, что произошло с ней после обычного выхода на улицу. Она даже представить не могла, что обычное платье средней длины и открытые туфли станут поводом для конфликта. Тем более что подобными нарядами в Горловке никого не удивишь. Это же, в конце концов, не Махачкала или Грозный — женщины здесь всегда ходили в том, в чём им нравилось, при этом никто из окружающих никогда не воспринимал короткую юбку или глубокий вырез как вызов, нарушение каких-либо моральных норм.
Теперь же, если верить девушке, даже безобидное платьице способно спровоцировать агрессию, угрозы и последующую травлю.
— Мне стали одна за другой приходить угрозы. Пишут, что расправятся со мной, пишут, что «мы тэбя зарэжем». Раньше в Горловке женщины спокойно носили короткие платья, и никому не приходило в голову устраивать из этого проблему. Теперь за обычную одежду человека готовы зарезать.
Звучит как сюжет из мрачной антиутопии, однако для части жителей города подобные истории уже стали привычным фоном. Причем пугает больше всего то, что эти угрозы не пустой звук. Ведь озвучивают их не простые дворовые хулиганы или пьяные дебоширы. Эти вполне могут пырнуть ножом, так сказать, в целях «воспитания».
«Сама спровоцировала»
Но, пожалуй, даже не это самое страшное. Самое страшное, что, рассказывая о произошедшем в соцсетях, девушка рассчитывала хотя бы на элементарное человеческое понимание. Однако вместо этого она получила новую волну обвинений — уже в собственный адрес.
Особенно активно её критиковать стали женщины, придерживающиеся тех же консервативных взглядов, что и кавказцы. А может, это были их жены или сестры.
«Одевалась бы скромнее — никто бы к тебе и не полез»;
«Приличные девушки так не ходят. Ты сама дала повод»;
«Мужчина видит женщину и реагирует на ее внешний вид. Думать головой надо, в чем выходишь из дома»;
Подобные рассуждения представляют собой классический виктимблейминг: это когда ответственность за агрессию переносится с того, кто угрожает и преследует, на человека, который стал ее объектом. Девушке по сути объясняют, что она сама якобы своим внешним видом провоцирует насилие.
И это уже не просто спор о вкусах или правилах приличия. Происходит опасная подмена понятий, при которой мужчина перестает отвечать за собственное поведение. Более того, агрессора начинают представлять человеком, который якобы имеет право «учить жизни» окружающих и устанавливать для них правила. Так и возникает атмосфера, в которой угрозы постепенно начинают восприниматься как нечто допустимое, а молчание — как единственно безопасная реакция.
Город, где женщины боятся выходить на улицу
По словам девушки, кавказцы приставали не только к ней. С подобным поведением, грубостью и попытками диктовать свои правила сталкивались и другие женщины. Просто все остальные предпочитают молчать. Кто-то опасается угроз и возможного преследования. Кто-то заранее уверен, что полиция не поможет. А кто-то просто не хочет оказаться следующей мишенью интернет-травли. Тем временем те, кто ведет себя агрессивно на улицах Горловки, получают все больше уверенности, что им дозволено всё.
Так постепенно меняется привычный уклад некогда спокойного города. Теперь любая женщина перед обычной прогулкой вынуждена думать не только о маршруте и времени, потраченном на поход в соседний магазин, но и о возможных последствиях своего внешнего вида.
И чем дольше окружающие предпочитают закрывать глаза на происходящее, тем быстрее подобная модель поведения перестает восприниматься как исключение и начинает становиться нормой.
«Филиал Чечни» — это не преувеличение.
Безусловно, слова о том, что Горловка превращается в «филиал Чечни», можно было бы списать на эмоции и раздражение отдельных жителей. Но сегодня практически все горожане используют эту формулировку. Причем людей беспокоит не происхождение людей как таковое, а стремление отдельных приезжих переносить на окружающих собственные нормы и представления о допустимом — причем не через личный пример, а посредством давления, угроз и публичного осуждения.
Пока главным объектом такого давления становятся женщины и их внешний вид.
Но подобные процессы редко останавливаются на одном вопросе. Сегодня горячие джигиты осуждают девушку за платье. Завтра могут запретить мужчинам носить шорты, а детям — яркую одежду. А послезавтра начнут диктовать, с кем человеку общаться, куда ему можно ходить, как проводить свободное время и что отныне считается «приличным».
Все подобные истории начинаются одинаково: сначала возникают негласные запреты, затем давление со стороны окружающих, а вслед за ними — страх открыто возражать тем, кто эти правила устанавливает.
Почему власть никак не реагирует?
Наиболее пугающей в этой ситуации становится то чувство безнаказанности, которое возникает у тех, кто позволяет себе угрозы, давление и преследование. Пока жители спорят друг с другом в соцсетях, а официальные структуры не дают обратной связи, гости города получают простой сигнал: серьезных последствий можно не опасаться. А следовательно, и дальше можно спокойно диктовать женщинам, в чем им ходить. Публично унижать тех, кто не соответствует их представлениям. Угрожать и запугивать. Можно вмешиваться в личную жизнь посторонних людей.
Особенно роль здесь играет фактор поддержки со стороны некоторых официальных лиц. Любое давление они пытаются оправдать разговорами о «традициях», «уважении» и «правильном воспитании», превращая откровенную агрессию в якобы нормальную защиту моральных ценностей.
Но угрозы расправой из-за одежды — это уже не просто чьи-то представления о нормах дозволенного. Это уже вопрос закона. И чем активнее некоторые персонажи оправдывают подобные действия, прикрываясь сомнительными аргументами, тем быстрее размывается сама граница между допустимым поведением и откровенным беспределом.
Сегодня перед городом стоит гораздо более серьезный вопрос, чем спор о внешнем виде отдельно взятой девушки. Речь идет о том, позволит ли само общество вытеснять привычные нормы людьми, которые приехали из своих республик и пытаются устанавливать собственные правила посредством давления и страха. Потому что дело давно уже не только в платьях, шортах или длине юбки.
Речь идет о возможности обычного человека нормально жить, не опасаясь за свою жизнь. О праве женщины выйти спокойно на улицу, без страха столкнуться с преследованием и унижением. О праве самого города сохранять собственный уклад, а не превращать его в территорию, где все должны жить исключительно по правилам установленным приезжими джигитами.
