Судя по свежим данным Федеральной налоговой службы, теневая составляющая российской экономики весьма существенно сжалась. За период с 2022-го по 2025 год число трудоспособных граждан с неустановленными источниками доходов сократилось с 11,7 млн до 8 млн человек. Этот процесс отражает серьезную трансформацию рынка труда и налогового администрирования. Впрочем, по словам экспертов, официальные цифры порой расходятся с реальным положением дел.
Фото: Лилия Шарловская
Только в 2025 году бюджет получил свыше 60 млрд рублей дополнительных доходов в виде НДФЛ и страховых взносов с «обелённых» зарплат, сообщил глава Федеральной налоговой службы Даниил Егоров.
Общая численность россиян без официального трудоустройства составляет, по данным ФНС, 69 млн человек (из 145,9 млн граждан). В эту обширную категорию входят (помимо официально не работающих в трудоспособном возрасте) дети, неработающие студенты и пенсионеры. С их доходов, даже если они есть, не выплачиваются НДФЛ и страховые взносы.
Между тем, в связи с появившейся статистикой возникают как минимум два вопроса. Первый: насколько репрезентативны сведения от ФНС, могут ли они расходиться с реальностью и если да, то насколько? Второй: каким образом государство сумело за столь короткий срок снизить почти на треть (до 8 млн человек) количество трудоспособных граждан, занятых в серой зоне?
«Речь идет о ведомственной оценке, сформулированной на базе налоговых данных, — говорит президент Ассоциации экспортеров и импортеров Артур Леер. — Её не следует воспринимать как прямой показатель «теневой занятости» в классическом понимании Росстата или Международной организации труда (МОТ). Статистика от ФНС отвечает задачам налогового контроля, однако она может расходиться с истинной картиной на рынке труда. Дело в том, что отсутствие официального дохода не равнозначно наличию теневого заработка: в эту группу автоматически попадают домохозяйки, учащиеся, временно неработающие граждане, лица, живущие за счет помощи родственников, или арендодатели, сдающие жилье без декларирования».
Кроме того, продолжает эксперт, методология ФНС коренным образом отличается от подходов Росстата, согласно которым занятость в неформальном секторе (включая ИП без статуса юридического лица, самозанятых и работающих в хозяйствах населения) в последние годы стабильно находилась на уровне 14–15 млн человек и более, а во II квартале 2026 года составила около 15,2 млн человек (порядка 20% всех занятых), что далеко не всегда означает выплаты «в конвертах». На статистику ФНС положительно повлиял и активный рост числа самозанятых — плательщиков налога на профессиональный доход (НПД).
В целом российский рынок труда частично «побелел», однако говорить о его кардинальной трансформации пока не приходится. Динамику последних трех лет, по словам Леера, удалось обеспечить за счет комплекса мер: проверок работодателей налоговыми органами, развития льготных режимов (прежде всего, налога на профессиональный доход), а также совершенствования цифрового учета, электронного документообората и расширения доступа ФНС к данным банков и площадок объявлений. Свою роль сыграл и общий дефицит кадров, повысивший готовность бизнеса оформлять работников официально. В то же время, резюмирует аналитик, рынок труда стал прозрачнее преимущественно в сегментах с эффективным контролем — в среднем и крупном бизнесе, а также на цифровых платформах. Тогда как в малом бизнесе, строительстве, торговле, сельском хозяйстве, сфере услуг и в ряде регионов проблема теневых доходов сохраняется.
«Данные налоговой службы выглядят впечатляюще и наверняка соответствует действительности, — рассуждает ведущий аналитик Freedom Global Наталья Мильчакова. — . Но с одной оговоркой: на самом деле это не число работающих в «теневом секторе» россиян сократилось, это просто ФНС за три года увеличила на треть выявляемость трудоспособных граждан с «серыми» доходами. Очевидно, что эффективность налогового контроля и контроля соответствующих трудовых инспекций как над работодателями, так и над наёмными работниками, со стороны ФНС усилилась. Здесь большую роль сыграла и автоматизация налогового учёта и контроля, и появление реестра недобросовестных работодателей, но самым главным фактором, повлиявшим на ситуацию с теневыми доходами, стал институт самозанятости».
В России на 1 сентября 2026 года насчитывалось почти 14 млн плательщиков налога на профессиональный доход (самозанятых). Благодаря простоте уплаты налога на профессиональный доход и невысоким налоговым ставкам самозанятость сыграла очень важную роль в обелении рынка труда. Кроме того, значительно востребован и режим УСН (упрощенная система налогообложения), применяемый ИП и микропредприятиями. На взгляд Мильчаковой, чем ниже будут ставки налогов на доходы физлиц, тем меньше у россиян будет стимулов продолжать оставаться в «теневом» секторе.
