С 1 сентября в России, согласно закону лимит сверхурочной работы увеличится с 120 до 240 часов в год. Мера призвана снизить кадровую напряженность в таких системообразующих секторах как промышленность, строительство, логистика, ВПК, где график предусматривает работу в несколько смен. Однако вопрос в том, насколько добросовестно стороны в лице работодателя и работника будут соблюдать новые правила.
Фото: Геннадий Черкасов
Сверхурочные оплачиваются в том случае, если инициатором выступил работодатель, а не сам сотрудник. Первые два часа переработки в сутки – в полуторном размере от обычной заработной платы с учетом компенсационных и стимулирующих выплат, а далее – в двойном размере. Привлекать человека к «сверхурочке» следует лишь с его письменного согласия, отразив это в коллективном договоре или отраслевом соглашении.
Согласно статье 99 Трудового договора РФ, продолжительность такой работы в течение суток не должна превышать четырех часов. Причем новая годовая норма в 240 часов не распространяется на персонал с вредными условиями труда – это литейщики, горнорабочие, сварщики, шахтеры. У них лимит остается прежним – 120 часов.
Стратегическая цель этого законодательного нововведения – смягчить остроту проблемы кадрового дефицита, сложившегося в настоящее время на отечественном рынке труда. Любая работа, выходящая за рамки стандартного трудового договора, должна оформляться официально и прописываться в табеле учета рабочего времени. Но понятно, что в стране хватает работодателей, у которых свои, весьма специфические отношения с законом.
«Надо разделять две вещи: работу в коммерческом секторе и на госслужбе – в больницах, министерствах, на крупных предприятиях, — отмечает директор Центра исследований социальной экономики Алексей Зубец. – В первом случае вопрос «сверхурочки» вообще не стоит: люди могут хоть сутками сидеть за компьютером и писать тексты, ничего за это не получая дополнительно. Но при сменном графике для нормирования сверхурочного труда требуются изменения в законодательстве: вы не можете находиться у станка сколько захотите, поскольку в определенный час приходит следующая смена».
Так что сентябрьская мера, по словам Зубца, – это абсолютно оправданный шаг навстречу той объективной реальности, которая сложилась на рынке труда. Хотя и несколько запоздавший.
«С одной стороны, нормы привлечения работника с 1 сентября к «сверхурочке» очень сильно ужесточены в сравнении даже с текущим Трудовым кодексом, — говорит член Совета Конфедерации труда России Павел Кудюкин. – Помимо обязательного письменного согласия оговариваются обязательная двукратная оплата труда и медицинские противопоказания. Но с другой стороны: как поведут себя работодатели? Ведь кто-то из них вполне может воспользоваться недостаточной правовой грамотностью сотрудника и, сообщив об увеличении лимита «сверхурочки» до 240 часов в год, надавить на него со словами «не хочешь работать больше, подавай заявление». Если всё делать строго по закону, такой труд должен быть занесена в табель использования рабочего времени».
А вообще, по словам Кудюкина, неформальные трудовые отношения не сводятся лишь к ситуации, когда люди работают без официального договора. Речь идет о массовом, но не до конца осмысленном явлении, когда человек с «белой» зарплатой вынужден перерабатывать (в том числе – в выходные дни), и это не фиксируется ни в одном документе.
«Задача законодательного нововведения — дать экономике инструмент, чтобы закрывать временные пики нагрузки или закрывать вакансии без масштабного найма, пока идёт структурная перестройка, — рассуждает эксперт по социальным коммуникациям и семейным инициативам Анастасия Горелкина. — В этом смысле мера оправдана как ответ на реальный вызов рынка труда. Но, как и у любой такой реформы, есть нюансы, о которых стоит помнить. Главный риск для работников — не сама возможность перерабатывать, а то, как это будет реализовано на практике. Ключевой момент: автоматически поднять планку до 240 часов ни одна компания не сможет. Нужно, чтобы это условие прямо прописали в коллективном договоре или в отраслевом соглашении. Если в организации такого документа нет, по умолчанию действует старый лимит в 120 часов. Это создаёт риск дисбаланса: в одних компаниях лимит расширят, в других — нет, и работники в «неподписавших» организациях останутся в менее выгодном положении».
В целом, резюмирует Горелкина, мера имеет смысл в контексте дефицита кадров, но её успех будет зависеть от того, насколько прозрачно и добросовестно стороны будут соблюдать новые правила. Главная задача сейчас — чтобы расширение лимита не превратилось в повсеместную практику скрытых переработок, а стало инструментом для решения конкретных, обоснованных задач бизнеса при полной защите прав сотрудника.
