В российском банковском секторе сформировался рекордный с марта 2022 года структурный дефицит ликвидности. Речь идет о ситуации, когда долг банков перед регулятором больше, чем объем средств, который они разместили на депозитах и корсчетах в ЦБ. На 13 августа эта разница превысила 2,7 трлн рублей. Это не может не вызывать вопросы и на обывательском уровне — прежде всего, относительно потенциальных рисков для рядовых вкладчиков.
Фото: Ольга Шуклина
В происходящем видят проблему не только эксперты-экономисты, но и топ-менеджеры крупных кредитных организаций. Темпы роста структурного дефицита ликвидности в этом году, конечно, впечатляют: если в январе показатель составлял 587 млрд рублей, то с апреля он устойчиво закрепился выше 1 трлн, а в июле-августе колебался уже в пределах 2-2,7 трлн рублей. В Центробанке не видят в такой динамике ничего страшного: по словам его представителей, текущий уровень дефицита невелик в сравнении с цифрами, которые имели место в период с 2012-го по 2017 год. Кроме того, отмечают в ЦБ, ликвидность не связана напрямую с депозитами, с доступностью вкладов или кредитов — это средства, используемые банками только для расчетов в платежной системе регулятора.
Мы спросили экспертов, как они оценивают показатель дефицита ликвидности в 2,7 трлн рублей, насколько серьезна эта ситуация, и создает ли она риски для физлиц, доверивших банкам свои деньги.
Денис Астафьев, глава финтех-платформы SharesPro:
«Cтруктурный дефицит ликвидности в банковском секторе на уровне 2,68 трлн рублей (по данным ЦБ на 14 августа) — показатель, который неизбежно вызывает вопросы. Однако важно разделять эмоциональный эффект от самой цифры и её реальный экономический смысл. Прежде всего, это индикатор напряжённости в системе управления ликвидностью, а не свидетельство того, что у банков «заканчиваются деньги», или что клиентам стоит срочно забирать вклады. Структурный дефицит — это технический баланс: объём обязательств банков перед регулятором превышает объём их средств на счетах в ЦБ. Такая ситуация говорит о том, что сектор в целом нуждается в привлечении ресурсов у Банка России, чтобы закрывать кассовые разрывы и выполнять обязательства. При этом у ЦБ есть отработанные инструменты предоставления ликвидности — от кредитов под залог ценных бумаг до операций РЕПО. Если у банков есть качественное обеспечение и достаточный капитал, регулятор способен поддерживать систему в рабочем состоянии. Именно поэтому сам по себе дефицит не является признаком надвигающегося банковского коллапса — это, скорее, маркер жёсткой денежно‑кредитной среды и высокой стоимости денег.
Для клиентов банков прямые риски минимальны: доступ к средствам на счетах и вкладах не блокируется, а система страхования вкладов продолжает действовать. Гораздо ощутимее косвенные последствия. В условиях дефицита ликвидности банки становятся осторожнее в кредитовании: они тщательнее оценивают заёмщиков, чаще отказывают в заявках и поддерживают высокие ставки, чтобы компенсировать возросшие издержки фондирования. Для бизнеса и частных заёмщиков это означает, что кредиты остаются дорогими, а условия по ним — жёсткими. В то же время вкладчики могут рассчитывать на относительно привлекательные ставки по депозитам: конкуренция за пассивы в такой среде усиливается, и банки готовы платить за привлечённые средства больше.
Что касается рисков для экономики, они здесь носят скорее трансмиссионный характер: дорогая ликвидность сдерживает кредитную активность, а значит, и инвестиционную динамику. Если ситуация сохранится длительное время, это может замедлить рост отдельных отраслей, особенно тех, которые сильно зависят от заёмного финансирования. Кроме того, давление на маржу банков способно усилить дифференциацию внутри сектора: более устойчивые игроки смогут эффективнее управлять ликвидностью, тогда как менее крупные или хуже капитализированные банки будут вынуждены активнее балансировать между доходностью и рисками. В целом проблема выглядит серьёзной, но не неразрешимой. Её можно купировать при условии, что Банк России сохраняет готовность предоставлять ликвидность, а банки — достаточный объём качественных залогов и капитала для участия в этих механизмах. Более того, сам факт выхода на уровень дефицита, сопоставимый с пиковыми значениями 2022 года, говорит не столько о кризисе, сколько о структурной перестройке рынка: меняются модели фондирования, растёт доля обязательств перед регулятором, перераспределяются потоки средств».
Алексей Ведев, доктор экономических наук:
«Проблема действительно серьёзная, и она обусловлена рядом факторов. Во-первых, в этом году россияне изъяли из банковской системы довольно большое количество наличных денег. В условиях, когда ставки по депозитам снижаются существенно быстрее ключевой, сберегательная модель потребительского поведения объективно сходит на нет. Во-вторых, ускоренно ухудшается финансовое состояние предприятий, поскольку растёт закредитованность и стоимость обслуживания кредитов. В итоге падает, что называется, финансовый сальдированный результат. Бизнес несет всё более высокие издержки еще и по той причине, что зарплаты работников растут гораздо быстрее чем производительность труда. Поскольку всё это в комплексе ухудшает ситуацию, показатель структурного дефицита ликвидности вполне может увеличиваться и дальше.
Конечно, с учётом того, что собственником 9 из 10 крупнейших российских банков является государство, ЦБ может какое-то время поддерживать их ликвидность. Заливая проблему деньгами, грубо говоря. Но в любом случае ничего хорошего в происходящем нет: как минимум речь идет о рисках ухудшения качества банковских балансов. И если какие-то предприятия начнут банкротиться (что правомерно ожидать в 2027 году из-за накапливаемых издержек), это чревато если не кризисом, то дестабилизацией банковской системы.
Для физлиц риски минимальны. Во-первых, сохранность вкладов в размере до 1,4 млн рублей обеспечена госгарантиями, во-вторых, государство не допустит банкротства системообразующих кредитных организаций. Скорее всего, проблема будет решаться за счет эмиссионной активности ЦБ, что, к сожалению, негативно скажется на инфляции».
Евгений Чейченец, руководитель продукта «Вклады» в финансовом маркетплейсе «Сравни»:
«Текущий объем дефицита укладывается в прогнозы Банка России. Также у регулятора есть инструменты для предоставления банкам дополнительной ликвидности, в том числе, через операции РЕПО при наличии подходящего обеспечения. Важно и то, что дефицит формировался постепенно, а не возник одномоментно. Это позволяет регулятору заранее оценивать ситуацию и при необходимости принимать меры».
