Нефтяные котировки перешли к росту: октябрьские фьючерсы на Brent вплотную приблизились к $90 за баррель. При этом трейдеры продолжают оценивать новости из ближневосточного региона. В частности, такую: как заявил представитель Корпуса стражей исламской революции (КСИР) Ирана, его страна и Оман договорились делить доходы от обеспечения судоходства в Ормузском проливе.
© Marta FernáNdez/Keystone Press Agency/ Global Look Press
Но пока это не выглядит по-настоящему серьезным признаком ослабления рыночной и геополитической напряженности. Утром 27 августа Управление морских торговых операций Великобритании (UKMTO) сообщило об очередном инциденте с танкером в Ормузском проливе. В судно попал неизвестный снаряд, вызвавший пожар. По данным агентства Fars News Agency, накануне вечером иранские силы воспрепятствовали проходу индийского танкера через пролив по южному маршруту около берегов Омана.
Несколькими днями ранее президент США Дональд Трамп объявил, что начинает операцию по мощному экономическому давлению на Тегеран, который, по его словам, упустил возможность заключить с Вашингтоном сделку по спорным вопросам. И пока ситуация выглядит так, что на фоне продолжающейся эскалации дефицит нефти на мировом рынке будет нарастать, закрепляя тренд на неуклонное повышение котировок.
— Цены растут по вполне понятным причинам, во многом связанным с угрозами со стороны Трампа в адрес Ирана и тех государств, которые не будут соблюдать блокирующий режим США в отношении Исламской Республики, — рассуждает в беседе с «365NEWS» эксперт Финансового университета при правительстве РФ Игорь Юшков. – Американцы намерены дожать Иран экономической блокадой, еще более жесткими санкциями, поскольку военная кампания не дала искомого эффекта. И это уже работает: как признали власти страны в лице главы Центробанка, у них фактически обнулился экспорт нефти. С Ираном запрещено торговать, поставлять какие-либо товары, поддерживать контакты.
Ситуация обостряется еще и в результате ответных шагов Тегерана, в частности, его прокси — йеменские хуситы — активизировали удары по Саудовской Аравии. Соответственно, рынок не верит, что в Ормузском проливе в обозримой перспективе удастся наладить нормальное судоходство и экспорт нефти из региона. Напротив, несмотря на разного рода обнадеживающие публикации в СМИ, все ожидают суммарного сокращения поставок.
— Что это означает для России?
— Как бы это цинично ни звучало, любое обострение на ближнем Востоке России выгодно с точки зрения сырьевых поставок и цен. Для нас освобождается место на рынках сбыта. Если иранский экспорт действительно обнулен, Китаю требуется замена в лице альтернативных поставщиков: Тегеран всю свою нефть переправлял фактически только туда – или напрямую, или транзитом через Малайзию. И получается, что сегодня Китай может покупать со скидкой (без скидки – экономически бессмысленно) только российскую нефть. Раньше у Пекина был вариант с венесуэльской, но ситуация изменилась: американцы постепенно снимают санкции с этой страны, и её нефть идёт на американский рынок. Плюс, из-за перекрытия Ормузского пролива отпал некогда абсолютно надежный вариант с поставками из Саудовской Аравии. Поэтому сейчас мы наблюдаем очередной виток конкуренции за российскую нефть между Китаем и Индией. В результате чего дисконт на неё снижается, а в портах получателя он зачастую сменяется премией.
Положение Индии, кстати, сравнимо с положением Китая, поскольку второе место по объёму поставок в страну после РФ занимал Ирак, третье — Саудовская Аравия, четвертое — ОАЭ. Все они сегодня лишены возможности беспрепятственно вывозить нефть на мировой рынок, опять же, из-за ближневосточного кризиса.
— В какой мере эта ситуация влияет на курс рубля?
— Думаю, в последние годы корреляция между ценой на нефть и рублём в значительной степени ослабла. Да, какое-то влияние сохраняется, но очевидно и другое: далеко не всегда динамика курса российской валюты по отношению к тому же доллару объясняется тем, как ведут себя нефтяные котировки.
