Почему молодежь не горит желанием работать? Почему буксует импортозамещение? Почему в стране не хватает врачей? Почему цифровизация не уменьшает бюрократию? Почему борьба с коррупцией не уменьшает ее масштабов? Ответы на эти и многие другие «неразрешимые» вопросы кроются в одном-единственном экономическом механизме.
Фото: Роман Орлов
Все началось с «анти-Робин Гудов», отбирающих деньги у бедных и отдающих богатым. Эту роль примерили на себя итальянские города-государства Средневековья. Налоговая система позволяла им существовать, но в случае форс-мажора денег не хватало. Задумает, к примеру, синьор повоевать с соседним городишком, а денег на выплату подъемных добровольцам не хватает. Приходилось занимать у обеспеченных горожан, обещая отдать долг с процентами — с будущих налогов. Получалось, что власти обирали бедных, чтобы пополнять мошну богатых — иногда пожизненно. Так и возникли первые рантье. В зависимости от суммы кредита и процентов эта оплата по старым долгам — рента — могла оказаться настолько приличной, что позволяла бы существовать, не занимаясь никаким полезным обществу делом.
Французское слово «рантье» не стало популярным в России, да и само понятие ренты для многих остается загадочным. Австрийский экономист Людвиг фон Мизес объяснял его так: «Природа рождает и выращивает зверей, рыбу, скот, заставляет коров давать молоко, кур — откладывать яйца, деревья — наращивать древесину и приносить плоды, семена — прорастать. Тот, кто обладает правом присваивать это возобновляющееся богатство, обладает постоянным доходом».
Сначала так и было — рантье отнимали созданное природой. Затем научились создавать источник ренты: можно один раз построить мост через реку и до конца дней своих взимать плату за проход и проезд по нему. Третьим шагом стал отрыв ренты от пользы: можно же построить мост и на сухом месте — лишь бы мостовой сбор брать. Наконец, самые ушлые рантье поняли, что мост строить вообще не нужно — достаточно создать искусственные препятствия. Например, поставить шлагбаум на давно протоптанной дорожке.
Логика рентоискателей расширялась: зачем выращивать корову, если можно выдавать разрешения на содержание коров? Зачем улучшать свой товар, если можно добиться закона, запрещающего ввоз товара конкурента? Зачем годами мучиться над новой технологией, если значительно быстрее получить статус «единственного поставщика двора Его величества» для старой?
То есть рентоискательство стало борьбой не за создание нового богатства, а за право откусить кусок уже созданного. И человечество покорно кормило рантье, считая, что нет ничего преступного в том, что собственник квартиры получает арендную плату, обладатель патента — лицензионные платежи, вкладчик — проценты.
С тех пор мало что изменилось: рента существует во всех экономиках. Есть лишь два вопроса, которые определяют значение ренты для общества. Первый — что выгоднее — добывать доход или добывать право на доход. Второй — рента строится на создании пользы или препятствий.
Если лучше живет не тот, кто строит дорогу, а тот, кто перекрывает ее шлагбаумом, и правовая система не мешает натыкать шлагбаумов, то ожидать массового строительства дорог не приходится. Зато шлагбаумостроителям — раздолье. И над каждым шлагбаумным рантье появится новый, поставивший шлагбаум иного сорта, но также создающий сложности и препятствия: ГОСТ на шлагбаумы, проверка соответствия ГОСТу, лицензия на проверки, лицензия на выдачу лицензий — нагромождение рентоискателей будет расти до бесконечности.
Когда рантье зарабатывает больше производителя, остальные участники экономики быстро понимают намек. Хороший экономический стимул вообще действует убедительнее любой государственной пропаганды. Можно сколько угодно рассказывать школьникам о престиже инженерной профессии, но если инженер в тридцать пять лет ездит в метро, а человек, согласующий деятельность инженеров, — на автомобиле представительского класса, профориентационная работа уже проведена. Причем крайне наглядно.
Молодежь не хочет работать? Клевета! Она не хочет участвовать в игре, где главный приз достается не тому, кто лучше работает, а у кого золотой ключик от шлагбаума. Традиционный рецепт успеха — начинай снизу, много трудись, проявляй инициативу, не считай часы, накапливай опыт, и лет через пятнадцать тебя обязательно оценят. Молодой человек оглядывается по сторонам и замечает, что некоторые люди действительно прошли этот путь. А другие почему-то сразу вошли через дверь к успеху, открыв замки золотым ключиком. Разумеется, умные, наблюдательные и достаточно гибкие молодые люди охотнее идут туда, где можно до него дотянуться. Даже деревянному Буратино было понятно, что искать золотой ключик куда перспективнее, чем изо дня в день работать за пять сольдо.
Это называется рентоориентированным поведением. И оно оказывается вполне разумным в тех системах, где рента победила труд, где шлагбаум победил дорогу.
В рентоориентированном обществе импортозамещение не буксует, оно упирается в искусственно созданные шлагбаумы. Здесь, чтобы получить прибыль, нужно не создать инновацию, а получить статус участника программы. Производитель конкурирует не за потребителя, а за субсидию, льготный кредит и место в реестре. В результате импортозамещается упаковка, сертификат и презентация, тогда как станки, компоненты и знания по-прежнему приходится покупать извне.
При этом ресурсы расходуются не только на станки и исследования, но и на прохождение административного маршрута. Чем больше государственных денег, тем выгоднее вкладываться в специалистов по получению государственных денег. Номинально финансируется производство, фактически — экосистема доступа к финансированию. А она тоже требует помещений, зарплат, руководителей и, разумеется, дальнейшего финансирования.
Понимание рентоориентированности делает прозрачными мутные проблемы. Нет врачей? Медицинские вузы работают, дипломы выдаются, люди со специальностью существуют. Но многие ли согласятся выйти на дорогу, утыканную шлагбаумами отчетности, ответственности, бесконечных проверок, условностей, формальностей и при этом получать меньше держащих в руке ключик от шлагбаумов?
Врачи тоже умеют считать, и экономика подает недвусмысленный сигнал: лечить человека сложно, контролировать лечение проще, а распределять деньги на лечение выгоднее. И по закону нагромождения шлагбаумов возле одного врача появляется заведующий, возле заведующего — заместитель, рядом — отдел контроля качества, над ним — дирекция, сбоку — страховая компания, сверху — контролирующий орган.
Чиновники принимают неразумные решения? Вовсе нет, очень даже разумные. Но разумные в рентоориентированной системе. Ему нужно достичь показателя, освоить бюджет, не получить выговор, выполнить поручение начальства и желательно не поставить подпись под документом, который через три года достанут из архива люди с очень серьезными лицами. В этих условиях решение, совершенно идиотское с точки зрения общества, может оказаться безупречно разумным с точки зрения конкретного исполнителя.
Любая попытка покончить со стоглавой гидрой бюрократии приводит лишь к росту коррупции. Для контроля держателя золотого ключика нужен проверяющий со своим ключиком. Всякая точка контроля в рентоориентированном обществе превращается в новую точку извлечения ренты.
Но почему же цифровизация не уничтожает бюрократию? Потому что цифровизируется не только полезная деятельность, но и шлагбаум. Более того, цифровизация даже способна увеличить бюрократию: у старой процедуры появится программное обеспечение, у программного обеспечения — оператор, у оператора — регламент, у регламента — система контроля. А раз есть контроль, будет и отчетность, а чтобы переварить отчетность, того и гляди придется создавать государственную информационную систему с ежегодным бюджетом на сопровождение.
В результате там, где вчера существовало одно окно с недовольной женщиной, теперь работает национальная цифровая платформа. Женщина, впрочем, тоже осталась. Но теперь золотой ключик не только у нее.
Выдюжит ли экономика бум рентоориентированного поведения и умножение шлагбаумов? До тех пор, пока трудоспособным людям выгоднее искать золотой ключик, а не заниматься делом, у меня не будет для вас радостных прогнозов. Но если общество найдет в себе силы сделать создание полезного выгоднее обустройства препятствий, картина начнет меняться удивительно быстро.
